— Сам Темный со своей челядью побывал в этом трактире в гостях! А потом подпалил его своим огненным дыханием в отместку Жирному Питу, что донес на него страже и нашему приходскому священнику! Так люди говорят! Ужасти-то какие, святой отец!
Отпустив мужчину, отец Флатис перевел взгляд на отряд и, поочередно ткнув пальцем в четверых монахов, приказал:
— Задержитесь, здесь. Найти хозяина трактира, найти его прислугу, заночевавших гостей и прочих, могущих увидеть этого самого Темного. Всех! Заприте их и не спускайте с них глаз до нашего возвращения! Такова воля Церкви, и это делается во благо Создателя нашего! Никто не смеет встать на вашем пути, будь то даже местный наместник!
— Да, святой отец! — хором ответили монахи и, поспешно спешившись, бросились к пожару, рядом с которым несомненно должен был находиться обезумевший от потери хозяин трактира.
— Люди тушат пожар, святой отец, — перекрикивая гомон толпы, воскликнул Привратник. — Разве скромной силы всего четверых братьев-монахов достаточно, чтобы оторвать их от попыток спасти остатки своего добра?!
— Достаточно! — рявкнул отец Флатис, пришпоривая коня и возобновляя безумную гонку.
— А пожар уже затухает. Отсюда след уже сдвоенный — носитель Младшего Близнеца и темная тварь ушли одним и тем же путем. За мной!
Поредевший отряд втянулся в следующий переулок и под грохот подкованных копыт помчался дальше, оставляя за спиной бушующее зарево разгорающегося пожара. Вскоре стены домов скрыли от них полыхающий трактир, и потому отец Морвикус и остальные монахи не смогли увидеть, как бушующий огонь внезапно начал стихать и опадать, словно придавливаемый к земле огромной невидимой ладонью.
Языки пламени в последний раз попытались взмыть в воздух, вгрызться в уже обугленные бревна стен, вновь пыхнуть невыносимым жаром на пытающихся подступиться людей… и окончательно затухли. На глазах потрясенных жителей пожар прекратился сам собой всего за минуту. Потухли даже раскаленные уголья. Посреди пепелища остался стоять изуродованный остов здания. Внутри него что-то рушилось, по-прежнему падали бревна и сыпалась почерневшая от копоти глиняная черепица, но огня больше не было.
— Чудо! Это чудо! — завопил один из местных, вздымая к небу опаленную бороду и потрясая руками. — Создатель явил нам чудо, люди! Не дал городу обратиться в пепелище! Не оставил нас без крова!
Мгновение висела тишина, а затем толпа разразилась ликующими криками, восславляя всеблагого Создателя, не покинувшего их в беде, явившего свою милость.
