Едва поставила, как стена словно провалилась, и открылся проём чёрный, сверху капала вода, а откуда-то снизу тянуло свежей прохладой.
— Светозар, — крикнула она. — Бежим!
Оттолкнул он птицу от себя и бросился за ведьмой в дыру. Алконост ещё немного покружила по залу и наконец успокоилась, села обратно на трон свой и задремала.
А Вила с князем шли куда-то вниз, факел остался у птицы, пришлось ведьме способности свои открыть перед Светозаром. Восхитился он огоньку.
— Диво какое ты сотворила, а как обожжет он тебе руки? — обеспокоенно спросил он.
— Не жжется огонь ведьмин, ну мои руки так точно, чужие не знаю. Хочешь попробовать тронуть?
Опасливо потянулся князь к огоньку, тронул и тут же руку отдернул, обжёг его колдовской огонь. Считай, оружие с собой ведьма носит, жаль только, совсем небольшой выходит. Подивился и пошёл вперёд, откуда-то тянуло ветерком, а значит, туда и идти им. Но куда туда, пока было не особо-то понятно.
Вскоре вышли они на поляну, но не обычную. Под ногами мягко шуршали изумрудные травы, переплетаясь с золотыми нитями мха, будто вышитыми искусным мастером.
В воздухе витал едва уловимый аромат свежести, смешанный с ароматом неизвестных цветов, распустившихся среди камней.
Тонкие ветви деревьев, усыпанные листьями из алатыря камня, тихо покачивались под лёгким ветерком, наполняя воздух мягким перезвоном. Листья, переливаясь всеми оттенками красного да жёлтого, отбрасывали тени. Каждое дуновение ветра приносило новые звуки: то звон хрустальных капель, то шелест шёлка, то мелодичный смех невидимых духов.
В центре поляны возвышался дуб, чей ствол, покрытый глубокими бороздами, был из лазурных каменьев. Его ветви тянулись к небу, а листья, сверкая на солнце, рассыпали вокруг искры света. На ветвях этого дерева сидели птицы дивные.
На краю журчал маленький ручей, вода которого переливалась всеми цветами радуги. Берега были устланы мелкими кристаллами смарагдов и карбункулов.
Словно зачарованные, князь и ведьма остановились, боясь шагнуть в это великолепие.
— Кажется, пришли, — прошептала Вила, боясь и слово молвить. — Где никак тут жить царице-то.
Кивнул Светозар, и правда, где как не тут. Но вот где сама хозяйка этих чудес? И тут из-за дерева вышла женщина. Она была высокой, статной, коса, перекинутая на грудь, отливала рыжиной. Бледное прекрасное лицо с тонкими чертами и большими карими глазами без тени румянца. Длинное её платье из тёмно-зелёного аксамита расшито было золотом.
