Он, конечно, привычный к сече, крови, но чтоб нечисть вот рядом восседала, этого разум его не выдерживал. Почуяв, что кто-то лупит его по щекам, открыл глаза, упырь, над ним нависал тот самый упырь.
— Живой? — поинтересовалась нежить. Неживого жрать, что ли, не станет, аль как?
Но, кажется, жрать его никто не собирался, видимо, про запас оставили. Упырь отошёл и стал что-то строгать, сидя за столом, интересно, что? Оберег из костей, что ли, сожрал человека, а потом и косточки к делу приспособил. Князь сам себя одернул, не о том думает, нужно тикать отседова, а он обереги упыриные размышляет, как делаются, а есть ли у них вобще обереги? Мысли скакали, как белки по веткам, одна сменяла другую, и все не о том.
Домовой этот ещё, опять вон верхом на коловерше по избе катается. А может, это ему мерещится? Упал, ударился головой, и теперь муть всякая видится? Эта мысль Светозару понравилась, скоро он в себя придёт, и всё встанет на свои места. Вот бы и зима, которая всё не уходит, наваждением была.
Девицу только жаль, при мысли о ней в его груди снова разлилось приятное тепло, ну точно сон, кормилица говорила, что жаром сердце обольет, едва он суженую увидит, но суженой была же девка из Любича, а не ведьма с болота под Туровом, а значит, блазнится ему это всё.
На этом успокоился и вновь в сон провалился.
Изредка просыпался, ел, слушал, как ругается домовой, как упырь колет дрова и таскает воду. Отвары, которыми его поила ведьма, держали его в полусонном состоянии, он даже не воспротивился, когда упырь его в баню утащил, попарил там.
Банник тому помогал. Что-то бормотал о том, что Вила слишком добра ко всяким пришлым, но исправно водой окатывал, даже не кипятком. Боялась нечисть, видать, ведьму, подумалось князю. Но вот придти в себя никак не выходило, а так хотелось очнуться у себя в светлице, ну или хотя бы у бабки Малены. Чтобы нежить проклятую не видеть.
Никак разум не хотел за явь всё это принимать, не должно быть так. Жар этот ещё в груди, едва девка появится.
А ежели это не сон, так выходит, она его суженая, и как им быть? Она с нечистью якшается, а он князь земель древлянских. Да ещё, судя по обрывкам разговоров, уже был у неё жених, но она выбрала упыря да домового. И как ему тогда, спрашивается, землю свою спасать, ежели та, что судьбой ему назначена, нечисть ценит более людей?
Девица, кажется, о судьбе своей и не догадывалась, вечерами чесала коловершу за ухом, расчёсывала космы домового и кормила упыря пирогами.
