Рассказал и про побег его с озера, и о том, что после встречи с василиском только тряпица да кусок портов на ветке у моста и осталось от него. Хмыкнул воевода, пряча довольную ухмылку в густых усах, туда, дескать, ему и дорога. Позвал девку сенную, приказал той мёда подать, за встречу да за спасение выпить. Налили чары, отпили. Начал друга Елизар пытать, что за деву тот привёз, хороша была собой, вдруг выйдет в наложницы выпросить, Малка-то его после троих ребятишек обабилась, грузна стала да ворчлива. Издалека зашёл, а то мало ль чего, незачем гневить правителя.
— Ты это кого с собой привёз, друже, никак нашёл ту, что постель по ночам греть стала? — посмотрев на друга, спросил воевода.
— Суженая-то моя, — отведя взгляд, ответил Светозар.
Суженая, ну-ну, пронеслось в его голове, только она на тебя глядеть даже не хочет, отталкивает. А вот его сердце и сейчас к ней тянулось, хотелось бросить всё и бежать туда, обхватить крепко и не отпускать уже боле. Но помнил он их уговор, а потому решил, что потом станет с ней о свадьбе говорить, может, оттает сердце девичье.
Но воеводе то знать незачем, видел князь, какие взгляды бросал тот на Вильфриду, вспомнил, и вскипела кровь, но виду не показал, незачем им сейчас ссориться. Тот тоже кивнул, сделав вид, что не заметил, как потемнело лицо княжеское при слове «суженая», видать, не всё так гладко, как показать он то хочет, но, может, то ему и на руку. Приглянулась черноволосая девка Елизару. Вслух же другое сказал:
— Сыскал, значит, её всё-таки, как же до того-то просмотрел?
Князь рассказал, как отыскал свою ладу, задумался воевода, ведьма — это тебе не сенная девка аль горожанка, с такой ухо востро держать надобно, не пойдёт в наложницы такая ради мехов да «глазок», тут иной подход надобен.
Но то всё потом, сперва надо насущное решить, от зимы избавиться. А тут и баня подоспела, поднялись да париться пошли. Долго парились, о делах говорили, квас пили ледяной. Опосля бани переоделся Светозар и отправился в горницу, приказал к нему семью Гостомысла привести.
Миларада вошла с гордо поднятой головой, потемневшая лицом, постаревшая, меж тем держалась она хорошо, как и старшая Красимила, а вот Неждана едва вошла, сразу как змея зашипела, даже плюнула в князя, начала кричать, что всё равно изведет его со свету. Не хотел он баб да девок казнить, но такое спускать нельзя было, приказал вывести Нежданку, да обратно в острог поместить. Красимиле же с матерью сесть предложил. Начал их расспрашивать.
