А вот дальше… Дальше они развернутся! Уж можете поверить!..
— А можно не верить, а объяснить, почему? — не унимался Пустырник.
— Да потому что они уже начали клепать дроидов-рабочих! — объяснил Грим. — Делают по несколько десятков в день. И их разведчики снуют туда-сюда. Уверен, скоро они начнут расширяться.
— Что там вообще происходит рядом с обломками станции? — уточнил я.
— Они их разбирают, — ответил Грим. — Обломки перекрыли центр долины, запрудив реку, а за ними целое озеро образовалось. Роботы снимают обшивку и режут каркас.
Рядом возводят какие-то сооружения из камня. Раньше делали из обшивки, но теперь используют местные материалы.
— А место-то? Удобное место для нашего лагеря рядом есть? — поинтересовался я.
— В их долине нет. А вот в предыдущей имеется. Большой уступ, на котором можно всей армией устроиться, — кивнул Грим. — До обломков станции оттуда идти день. Так что можно будет постоянно донимать роботов налётами. И, кстати, рабочих-дроидов перебить нелишним будет… Они слабенькие, даже из винтовки пробиваются.
Пилигрим ещё много всего интересного рассказал. Но главное — мы поняли, что надо спешить и рисковать. И это, пожалуй, было самым важным итогом встречи.
Дневник Листова И. А.
Пятьсот пятьдесят пятый день. От рассвета до рассвета.
С того момента переброска сил проходила регулярно, каждые два дня. Один день — разведчики ищут место для нового лагеря. Второй день — рывок. И отличался от всех только самый первый.
Сразу после бунта командиры отправили гонца к телеграфистам.
Со списком людей, которых надо вычеркнуть из списков возрождения в комплексе репликации. И когда гонец вернулся и сообщил, что всё сделано — была проведена казнь.
Целиком армия на ней присутствовать не могла: половина бойцов уже отправилась в новый лагерь. Но я с отцами-командирами остался.
Бунтовщики из своих капсул выходить отказывались. А мы и несильно настаивали.
Наверное, вынужденные заключённые думали, что их оставят в покое и уйдут. Но не тут-то было.
Мы построили людей вокруг капсул, наказав держать под прицелом дверь. А затем подпалили заложенный порох. И даже наша Сандра, сама побывав в заложниках, на этот раз про гуманизм ничего не кричала… Просто стояла рядом с лицом мрачным и решительным.
Взрывы были не слишком большие, но ощутимые. Что происходит, поняло только восемь заключённых. Ну или только восемь решились что-то предпринять. Остальные так из капсул и не вылезли.
Тех, кто выскочил — застрелили.
