— Как это — заложил? — искренне спросил он. Ответ бойцов пограничного спецназа ошарашил его ещё больше.
— Первый мужчина закладывает основу будущего поколения, — с ребячьей непосредственностью объяснил один.
— Все рождённые потом дети будут иметь его духовные и нравственные качества, — как-то уж очень привычно уточнил другой.
— Поэтому в древности у вождей племён существовало право первой ночи.
— Раньше об этом знали, а сейчас забыли.
— И девчонки отдаются кому попало…
— А потом говорят, почему дебилы рождаются, наркоманы…
Савватеев молча встал, отошёл к стене и оттуда взглянул на братьев, словно издалека пытаясь рассмотреть то, что было не видно с близкого расстояния…
И ничего не увидел.
Те же прежние бравые молодцы, разве что ставшие чуть задумчивыми.
— Откуда вы… все это знаете?
— Миля сама рассказала, — пожал плечами один.
— И таджики подтверждают, — вдруг ляпнул второй. — Мы разговаривали…
Савватеев растерянно сел:
— Погодите… А почему именно дядя Слава? Он что, вождь?
— Нет, не вождь…
— Но имел право…
— С какой стати?
Братья посмотрели пытливо, словно проверяя серьёзность его намерений.
— Потому что дядя Слава оживил Милю, — заявил тот, что сидел слева.
— Она умерла у нас на руках…
— А он воскресил.
— То есть как воскресил? — спросил Савватеев, вспоминая старика-профессора, что срезал бритвой грибы. — Реанимировал, что ли?
— Можно и так сказать…
— Оживил, вдохнул жизнь…
— Это мы его попросили.
Савватеев уже во второй раз слышал эту историю, но если, рассказанная стариком, она даже не затронула сознания, то сейчас пробила насквозь, будто упавшая с крыши сосулька: душа содрогнулась, замерла, и ледяной холод разлился от темени по всему телу.
Савватеев съёжился и спрятал руки в карманы брюк. В ушах зазвенело, и утратилось ощущение времени.
— Если мы больше не нужны, то пойдём, — напомнили о себе братья.
— Идите, — встряхнулся Савватеев. — Конечно…
Парни одновременно встали.
— А то отпуск всего десять суток…
— Вместе с дорогой…
— Скажите, чтоб нас не задерживали.
Савватеев позвал Финала, велел взять машину и отвезти Трапезниковых в Зелёный Берег, а сам ещё час ходил, сидел и лежал в каком-то полузамороженном состоянии. Потом вспомнил, что где-то оставалось виски, не допитое в компании с Твистером, и ещё час растерянно, часто забывая, что ищет, бродил по углам номера, пока случайно не наткнулся на бутылку, стоявшую на подоконнике за шторой.
