Мы все время будем не востребованны, понимаешь? И сами превратимся в экзотику, в фольклорный ансамбль, как, например, казачки или амазонки. Они вон в своей деревне собираются вместе и поют древние гимны. И танцы боевые танцуют… Между тем война давно идёт, только другая — незримая, ползучая, хитрая, как заразная болезнь, как проникающая радиация. Знаешь, один восточный поэт сказал — явный враг мне не опасен, вижу лезвие кинжала. Страшен тайный враг, что целуя, всадит жало… Как тут Полком повоюешь?… Нет, только если с умом и малыми силами.
Тогда можно этого супостата в пыль перемолотить. Точечными ударами и из засады. Я же Сыч, птица ночная, научу как и супостата укажу. Хочешь за Отечество постоять идём со мной. Калюжного с собой прихватим, и ещё есть несколько араксов…
Ражный набросил тулуп на плечи.
— Пошёл бы, да не люблю стаей ходить. Ни большой, ни малой. Я вотчинник, волк-одиночка.
— Не спеши, подумай… — снег на груди бродяги растаял и стек, обнажив рану. — Время есть, пока шкура зарастает.
Натешишься с кукушкой — приходи. Здесь ещё буду. Тогда и покажешь, как человеческая рука превращается в волчью пасть.
— Сейчас покажу, вставай! — Ражный подал руку.
Сыч сел самостоятельно, обхватил колени руками.
— Не пригодится мне хватка, — проговорил он, глядя в землю. — Она хороша на таких вот ристалищах. Друг друга калечить… А в нынешней войне твоя наука бесполезная. — Он поднял голову. — Я же человек походный, бродячий. Лишнее таскать с собой тяжело, привык налегке ходить.
— Я слово дал.
— Претензий к тебе нет, Ражный, — странствующий рыцарь встал на ноги. — Не утешит меня волчья хватка… Да и ты, гляжу, что-то не весел. Не радует победа?"
"Ражный молча натянул сапоги. Взгляд сам собой тянулся к тому месте, где стоял дымный столб. Сыч побродил по ристалищу:
— Не туда смотришь. Иди к своей… избранной и названой! Можно сказать, в бою добыл себе невесту…
— Меня хотят на ветер поставить, — неожиданно признался Ражный. — Перед тобой сирый прибегал из Урочища… Три дня сроку.
— Тебя — на ветер? — удивился чему-то бродяга. — Ну, дела!.. Тогда чего стоишь? Галопом к кукушке! Тебе калик сказал, что делают, когда на радун ставят?
— Не сказал…
— Ну да, спугнуть боялся! — Сыч отчего-то развеселился. — Трухнул сирый… Яйца режут, вот что!
— Что это значит?..
— Оскопляют! Добровольная кастрация! Так что рви в гнездо к кукушке и все три дня… В общем, на твоём месте я бы с неё не слазил!
— Дурь какая-то!.. — бросил Ражный и замолк.
