— Ах, да… Ну, хорошо, Дарья! Из вашего ловчего рода Матеры…
— Она моя избранная и названая невеста, — Ражный взлетел нетопырём.
— Достойный ответ, — похвалил нарушитель госграниц. — Но ты серьёзно хочешь взять её? Или чтобы избавиться от сиротства? Скажи честно?
Сыч источал странное, никогда не виданное зеленовато-бурое свечение с синими сполохами, расположенными по кругу так, словно был в некоем ореоле или плотном коконе. Что это может означать, Ражный не мог понять: то ли невероятную силу, замкнутую на самом себе, как у всякого индивидуалиста, то ли неспособность получать энергию извне.
То есть был отрезан от всех иных природных сил — земли, солнца, воздуха и деревьев.
— Скажу, — пообещал Ражный, опустившись на, снег. — Выходи на ристалище.
— Не нравишься ты мне сегодня, — вдруг озабоченно проговорил Сыч. — Хмурый какой-то, нет живого блеска в глазах, как у жениха. С таким настроением лучше не выходить. Что случилось, Ражный?
— Не тяни время, Сыч…
— Может, в следующий раз сойдёмся? Когда у тебя азарт появится?
— Азарта хватит, иди на ристалище первым.
"
"— Да погоди ты! — сказал Сыч, хотя движение сделал и куртку расстегнул. — Это мы всегда успеем… У меня есть другое предложение. Если она тебе нравится и ты серьёзно решил сыграть с ней Пир Радости, мы можем договориться и без схватки. Я тебе и так отдам Дарью…
— Отдавать можно то, чем владеешь.
— Но она моя наречённая!
— Была наречённая.
— По крайней мере, мы с ней помолвлены перед миром.
— Только плащ Дарьи у меня, — усмехнулся Ражный.
— И я окрутился им лучше, чем молвой. Давай, выходи, не люблю болтовни…
— Постой, Ражный… Все так, верно. И я предлагаю тебе разойтись полюбовно. Мы же не мальчишки, чтоб драться из-за кукушки? Тем более нас наверняка застукают в поединке — сороки растрещат по всему лесу!.. Мне-то ничего не грозит, а тебе, послушнику, худо придётся. Извини, Ражный, я добро помню и хочу отплатить тебе тем же. Знаешь, подумал… как поётся в одной песне: «Если к другому уходит невеста, то неизвестно, кому повезло».
Он был насквозь пропитан мирским духом, возможно, от долгого бродяжничества…
— Ты что же, готов просто так, из благородства, уйти с нашей дороги?
— Что значит просто так? — развёл длинными руками «снежный человек». — Нет, мне полагается маленький приз. Приз утешения. Я вытру слезы и уйду не только с дороги, но и с Вещеры. Мне уже и так все здесь опостылело.
— А Интерпол?
— Волков бояться — в лес не ходить.
