Калик же размотал повязку, надавил возле глубоких ран, оставленных волчьими клыками и теперь забитых пробками гноя и спёкшейся крови, покачал головой:
— Хреново дело… Сам-то не чуешь, что ли? Температура есть?
Ражный всю дорогу чувствовал, что в предплечье начинается процесс разложения тканей, зараза попала из волчьей пасти — наверняка перед схваткой накормили тухлым мясом, и инстинктивно искал глазами муравьиные кучи. И находил их, но зазимок и мороз загнали насекомых вглубь и там они лежали сейчас в анабиозе и практически обездвиженные.
Это летом, когда муравьи живые, голодные и потому шустрые, обработали бы рану лучше, чем любой искусный врач.
— Пока бренку приведут, ты кони бросишь, — стал рассуждать калик. — Мне отвечать придётся… Ладно, слушай меня. Тебе ведь долго здесь кантоваться, верно? Ты парень молодой и холостой, без женского общества с ума сойдёшь, в Сиром их ведь нет. Только запомни: что касается интима — ни-ни! Даже не намекай, с этим здесь строго. А поговорить, расслабиться, медовушки выпить… Может, даже за попку ущипнуть — это пожалуйста.
Калик определённо что-то придумал и теперь затеял торговлю.
— Ну, дальше что? — спросил Ражный."
"— Давай так: я тебя сейчас сведу к сороке, познакомлю — все как полагается. Она и рану почистит, и боль снимет, и утешит, если понравишься, — он хихикнул с намёком. — Сорока-то здесь молодая, лет шестьдесят всего… Да и поспим в тепле!
— А я тебе должен?..
— Должен! Научишь оборачиваться волком. Это мне во как надо! Я бы тогда не по железным дорогам рыскал! А напрямую….
О женском населении Вещерских лесов — сороках и кукушках, Ражный слышал с детства. О них рассказывали печальные и светлые сказки, и было трудно представить, что это может быть в реальности. Сороками по доброй воле становились молодые вдовы араксов, не пожелавшие жить в миру, и насильно — бесплодные жены после трехлетнего бездетного замужества.
— Добро, научу, — согласился Ражный. — Но за то, что ты мне расскажешь, как проходит послушание.
Что следует говорить, как вести себя, ну и так далее. В деталях. А кроме того, тайно сводишь в Сирое Урочище и все там покажешь: буйных араксов, бренок и всех прочих. Чтоб я сделал выбор.
Калика это сильно смутило.
— Ражный, ты же нормальный поединщик, — серьёзно проговорил он. — Конечно, ты романтик и дурень без тяму в голове, но не рвач и не прохиндей. Что не могу, то не могу. Тем паче показывать Урочище.
— А мне сейчас это интересно.
