Выходит, в лучшем номере вдруг почему-то сделали ремонт, поменяли цветовую гамму, мебель, а учитывая отремонтированное окно, можно сказать, что здесь произошло некое нестандартное действие, однако проку от этих косвенных деталей было весьма мало. Например, окажется, что элитный номер усовершенствуют каждый год, дабы идти в ногу с Европой, откуда приезжают требовательные гости.
Вот если бы нашли явные следы крови, а она бы в свою очередь совпала по генетическим признакам с кровью Каймака!..
Если бы, если бы…
Савватеев отправил криминалиста обыскивать хозяйский дом, а сам подошёл к воротам, где под охраной бойца сидел прикованный наручниками Карпенко.
Егерь не мог видеть, что сейчас происходит на базе: держать его в неведении, а значит, и в напряжении было сейчас полезно.
— Ты чего меня, как собаку, привязал и ушёл? — сразу же раззадорился егерь. — Отстёгивай! Я тебе что, зек, что ли? Или предъявляй обвинение!
— Слушай, а где голубой ковёр из пятого номера? — будто между прочим, спросил Савватеев, присев на корточки.
Самообладанию егеря можно было позавидовать, однако физиология живо отзывалась на внешний раздражитель: егерь будто бы остался возмущённым, даже взбешённым, но его морщинистый лоб вдруг разгладился, губы разомкнулись, что означало короткий миг расслабления — иначе говоря, душа оборвалась.
Возникла пауза секунд в десять. Приходил в себя…
— А хрен знает где, — голос был с лёгкой хрипотцой. — Спроси у хозяина. Я егерь — не завхоз.
— Хозяин у тебя за рубежом?
— Ну да…
Попадание было довольно точным, но чтоб вогнать его в панику, требовалось ещё два-три, причём с нарастающей точностью.
— Спросим, — быстро и скучно согласился Савватеев. — А что же пол в номере не поменяли?
— В каком номере? — натянуто спросил Карпенко и сглотнул — першило в горле!
— Да в пятом… Поменяли бы, так вопросов не возникало.
— Откуда я знаю? — он снова заговорил вызывающе, теперь чтобы скрыть волнение. — Я здесь не хозяин, работаю по найму! И отвечаю за охоту, а не за гостиницу.
Моя задача выставить зверя клиенту!
Все, давить на него больше было нельзя! Двух попаданий пока что достаточно, пусть теперь соображает, в чем прокол, что ему грозит, и пусть придумывает версии про ковёр и пол.
— Ладно, сиди, пока я сплю.
Савватеев нарочито медленно пошёл к калитке — ждал, вспомнит егерь своё гневное требование об освобождении или нет…
Не вспомнил — иные мысли сейчас были важнее.
