Ражный точно помнил, что не пересекал никаких заброшенных дорог и даже не подозревал, что таковые здесь когда-то существовали. Он хотел вернуться назад и в этот миг почуял явственный запах дыма, а секундой позже увидел приземистую рубленую железнодорожную будку, спрятавшуюся в зарослях густого малинника. Единственное окно было затянуто целлофаном, плоская крыша завалена свежей глиной, над железной трубой вился дымок – кому-то повезло, наткнулся на готовое жилье!
– Есть кто живой? – Ражный подошел поближе.
Под застрехой большая поленница свежих, из сухостойной сосны дров (значит, пила есть) и десятка три нерасколотых чурок, у стены две широкие осиновые доски, похоже, заготовки для охотничьих лыж: ничего не скажешь, человек тут поселился хозяйственный, вотчинный.
В следующее мгновение из низкой и широкой двери вышел квадратный человек лет под семьдесят, в движениях, взгляде, а более всего в проломленной переносице угадывался аракс.
– Здравствуй, Сергиев воин, – сдержанно проговорил Ражный.
Тот приподнял широкие, разлапистые брови и вроде бы усмехнулся:
– Одним нынче рощеньем прирастаем… Чей будешь?
Судя по белорусскому наречию, это был бульбаш Вяхирь, для которого, по мнению калика, сорока сварила борщ.
– Ерофея Ражного внук, сын Сергея.
– Не слыхал… Из вольных?
– Ражное Урочище, вотчинник.
Вяхирь оживился:
– Это добро! Ох не люблю я вольных. Дармоеды!.. Ну, заходи в мою хату!
Ражный снял короб, тулуп, протиснулся в дверь и обомлел: старая, полугнилая будка оказалась тщательно проконопачена мхом и – что более всего поразило – побелена известью, отчего в тесной избушке было светло и даже просторно.
Справа у входа топился камелек, слева стоял широкий и новенький топчан и под окошком настоящий миниатюрный стол. Только вот пол оказался битым из глины и присыпанным сухой травой.
Кроме топора, лучковой пилы и стамески, у него даже настоящий чайник был и большая фаянсовая кружка!
– Я тут больше месяца, – похвастался Вяхирь.
– Почти обустроился… А вольные, как медведи, берлоги роют! В земле сидят! Стыд и срам!.. Ты-то где осел?
– На истоке Вещеры, – неопределенно сказал Ражный. – И еще толком не осел. Недавно прибыл…"
"– Не позорь вотчинников, руби себе хату, – строго заявил бульбаш, наливая в кружку густой отвар чаги. – Бренка мне послушание определил, на произвол судьбы. Выживу или нет?..
![Обложка книги Избранные произведения. I том [компиляция]](/uploads/posts/images/6/izbrannye-proizvedeniia-i-tom-kompiliatsiia.jpg)
