От камня расходились три дороги, и высеченные на его боках надписи со стрелками указывали три туристических направления – налево «Русь изначальная», прямо «Русь средневековая» и направо «Русь современная».
Молчун настороженно обнюхал каждую из них, затем вернулся к камню, обогнул его и поднял лапу.
Лишь тут Ражный вспомнил о конном туристическом центре, некогда бывшем на территории лагеря, и вернулся назад. Деревянный домик, где жил Гайдамак со своими внуками и правнуками, уцелел и стоял теперь особняком, не попав за решетку изгороди.
В доме инока свет уже не горел, и Ражный прокрался к окну Оксаны, занес руку, но долго не решался постучать. За темным стеклом ощущалась жизнь, где-то в глубине комнаты мерцала свеча или ночник, слышалось легкое дыхание и мерный ход маятниковых часов. Близость суженой обострила чувство вины, однако он ничуть не раскаивался в содеянном семь лет назад и сейчас таил подспудную мысль презреть слово Гайдамака и вернуть Оксане женскую судьбу.
Волк почему-то заскулил, словно хотел предупредить или отозвать его, однако сигнал этот прозвучал поздно – рука сама выбила дробь по стеклу.
В комнате послышался шорох, скрип половиц, тлеющая свеча, несомая невидимой рукой, медленно двинулась к окну. Ражный отошел в темноту, туда, где скулил волк, однако его уже не было. Огонек приблизился к стеклу, радужно отразился в нем и вместе с отворенными створками вырвался наружу.
– Кто здесь?..
Он увидел полуосвещенный профиль ее лица и ощутил поток тепла, маревом вытекающий из окна.
Щемящие воспоминания Пира Радости – сумасшедшая скачка на лошадях, ее сине-белый плащ, летящий по ветру, ледяная вода затаенного лесного озера – все встало так ярко, что помимо воли Ражный сделал шаг вперед, но в следующее мгновение горьким комом, словно изжога, выкатился и замутил сознание образ мирской девственницы Мили.
Он не готов был к встрече с суженой…
Через минуту окно закрылось, свеча потухла и все погрузилось в мрак.
Ражный ушел к старому забору, сказал тихо:
– Пойдем, Молчун…"
"Показалось, он откликнулся где-то на территории турбазы – негромкий скулящий голос волка слышался явственно, и Ражный, перебравшись через островерхую решетку, позвал еще раз. Странно, однако Молчун на сей раз отозвался от дома Гайдамака и не бежал на голос вожака, как было всегда, а словно призывал к себе. Карабкаться назад через изгородь он не стал – разогнул прутья и протиснулся в дыру.
![Обложка книги Избранные произведения. I том [компиляция]](/uploads/posts/images/6/izbrannye-proizvedeniia-i-tom-kompiliatsiia.jpg)
