Потухший фонарь уже не раскачивался во все стороны, а смирно висел над воротами в ожидании следующей ночи. Кувалда, горько жалея, что допил виски, достал телефон и набрал номер колдуна.
– Любомир, это Кувалфа. – Фюрер откашлялся. – Кортес у эрлийцев, но он избавился от фобычи. Это точно. Поэтому я решил не штурмовать монастырь, а просто выставить охрану…
– У них полно потайных ходов вокруг, – проворчал колдун.
– Что?
– Ничего. Приезжай ко мне, – приказал Любомир и положил трубку.
* * *Студия Алира Кумара
Москва, Ленинградский проспект,
27 июля, вторник, 05.
27
– Она красивая, – после недолгого молчания решил Сантьяга, – очень красивая.
– Она божественна, комиссар, она светится изнутри, и ее улыбка подобна первому лучу солнца, подобна звездам летней ночи, подобна… – Художник развел руками. – Вы сами все видите, комиссар.
Сантьяга, не отрывая взгляд от картины, покачал головой:
– Вам удалось перенести на холст свою любовь, Алир.
Маленькое лесное озеро, залитое лунным светом, сонные звезды и юная, ослепительной красоты девушка, осторожно входящая в тихую воду.
Художник сумел передать не только очарование прелестной купальщицы, но и свое восхищение ею.
– Прекрасная работа, Алир. Сколько вы хотите за нее?
– Она не продается.
– И это говорит шас?
Кумар насупился:
– Не все в этом мире продается, кое-что делается для души.
– Понимаю, – Сантьяга улыбнулся. – Вы влюблены.
– Нет, – не согласился Алир. – Я ее люблю, а это совсем иное.
– Странная штука любовь."
"Алир Кумар был типичным шасом.
Черноволосый, черноглазый, с горбатым носом, он происходил из старинного рода Кумар и был известнейшим художником Тайного Города. Хрупкая девушка на картине была челом.
– Через неделю я женюсь на ней, – спокойно сказал Алир. – У нас будет ребенок.
– Полукровка, – задумчиво произнес Сантьяга. В его голосе не было презрения или превосходства, только констатация факта и грусть. – Семья Шась вряд ли примет его.
– Я знаю.
– И вы уже решили, что делать?
– Для начала я отправлю их подальше отсюда, а там будет видно.
– Это ваш выбор, Алир, и никто не вправе навязывать вам свою точку зрения, – рассудительно заметил Сантьяга. Комиссар наконец оторвался от картины и мягко прошелся по огромной студии Кумара. – Я бы хотел узнать о судьбе моего заказа.
– Конечно. – Художник подошел к стоящей в углу и накрытой белой тканью фигуре. – Признаться, мне никогда не приходилось работать в столь сжатые сроки, но я старался.
