Королева чуть-чуть приоткрыла глаза. Прошлое, проклятое прошлое постоянно преследовало ее. Тысячи раз она видела во сне эту сцену: сцену прощания с Любомиром, и тысячу раз спрашивала себя, правильно ли она поступила. Ответ пришел сам по себе: Вестник вернулся. Ее ночные кошмары обрели плоть.
– Ваше величество, – напомнила о себе фрейлина, – жрицы.
– Да. – Широко распахнутые глаза королевы смотрели в потолок. – Я приму их.
Подметая пол длинными подолами одинаковых зеленых платьев, жрицы важно прошествовали через весь зал и чинно выстроились перед троном.
Двери бесшумно закрылись, и в помещении повисла напряженная тишина. Всеслава медленно, тщательно выдерживая паузу, оглядела жриц и про себя усмехнулась: волнуются, явно волнуются. Только Мирослава, самая старая жрица, держалась хладнокровно, остальные же, особенно две молоденькие подружки Любава и Снежана, низко склонили головы, стараясь не встретиться взглядом со своей повелительницей.
Что же они задумали? Королева не ожидала от этой внезапной аудиенции ничего хорошего. Наверняка Ярослава, ее заклятая подруга, попытается использовать разразившийся в городе кризис в своих интересах. Вот только каким образом?
– Я не ждала вас сегодня, – нарушила тишину королева. – Что заставило вас просить об аудиенции?
Ярослава уверенно шагнула вперед:
– Надеюсь, королеве известно о боевых действиях, развернувшихся в городе?
«Какая же она нескладная, – в очередной раз отметила Всеслава.
– Длинное тело, длинные худые ноги, длинный нос. Настоящая цапля».
– Ты говоришь о беспорядках в секторе чудов? – со всем возможным безразличием осведомилась королева. – Если ты собралась поведать мне о них, то репортеры «Тиградкома» опередили тебя на несколько часов.
Жрицы переглянулись. Спокойствие повелительницы сбило их с толку.
– Мне непонятна ирония, с которой ее величество относится к происходящему! В городе идет война, безопасность Великого Дома Людь под угрозой, а королева узнает обо всем из теленовостей! Как это возможно, спрашиваю я вас? Как?
Ярослава явно, как плохая актриса, играла на публику.
Ее пламенная речь была обращена не к королеве, аудиенции которой она добивалась, а к жрицам. И небезуспешно: по их нахмуренным лицам Всеслава поняла, что бой на проспекте Вернадского перепугал жриц не на шутку.
