Повинуясь резким жестам понтифика, личная охрана очистила периметр от случайных свидетелей странной и крайне нехарактерной для этих святых мест сцены.
— Я принял весть. Ты можешь быть свободен, — отдышавшись, прохрипел Александр. И гонец попятился от него прочь, не рискуя подниматься в полный рост и пересекаться с ним глазами. О железной воле и очень разных методах папы ходили совершенно противоречивые слухи, и проверять их на своей шкуре изнурённый долгой скачкой не собирался.
Пробежав ещё два раза, медленно и вдумчиво, текст, содержавшийся в донесении, понтифик глубоко вздохнул.
Несколько раз. Ему было не до молитв, которыми он привычно успокаивал расходившееся в последнее время всё чаще сердце. Для того, чтобы принимать решения, оставалось слишком мало таких дорогих часов и минут, чтоб тратить их на восстановление сердечного ритма. Чувствовалось всем нутром, как каждый миг становился дороже. Ощутимо дороже. Перешагнув рубеж седьмого десятка, он стал воспринимать цену времени ещё острее, чем обычно.
— Что опечалило тебя, друг мой? — прозвучал участливый негромкий голос прямо за левым плечом. Уже не заставив ни вздрогнуть, ни отшатнуться, как раньше.
— Взгляни, Ильдебрандо! — Александр протянул пергамент подошедшему неслышно бывшему легату, а ныне архидиакону. Фактическому управляющему делами Святого Престола. И его фактическому хозяину, пусть эту мысль официально признанный папа и гнал от себя. Но уже всё реже.
Сын кузнеца из Тосканы, ученик лучших и наставник великих, в свои пятьдесят с небольшим Гильдебранд выглядел крепким и здоровым.
Гораздо лучше Александра и большинства кардиналов. Про то, какими методами он пользовался для того, чтобы сохранять силы и цветущий вид, в Риме ходило множество слухов и сплетен, один другого хуже. К сожалению, он, ставленник этого крепкого и буквально пышущего жизнью и энергией священника, точно знал, что часть тех россказней была правдой. К величайшей скорби — не самая невинная часть.
— Генрих решился! — не выдержал он долгого молчания читавшего.
— Четыре перевала на Альпах перекрыты, войска продолжают стягиваться. Да на что он рассчитывает, этот дурной мальчишка⁈
— Дурной мальчишка рассчитывает на легионы своего отца и его вассалов. Вполне обоснованно, потому что его полномочия подтверждены одним из твоих предшественников. Не в наших интересах сейчас оспаривать и отменять решения тех, кто был до нас, — задумчиво ответил Гильдебранд. Явно размышляя о чём-то очень важном.
