— Пропадите пропадом, паскуды! — с третьим хлопко́м разинул пасть и сам Чародей-оборотень, точно собираясь и впрямь превратиться в огромного волка и рвануться навстречу врагу."
"Повезло. Снова просто повезло. Два основных заряда из трёх сработали так, как и было задумано. Лёд в руслах ручьёв и в середине Днепра позади вражьей толпы взлетел в небо вместе со столбами воды. Громовика мы не пожалели. И почти вся латинская кодла, в богатых доспехах, в шлемах, со щитами, начала тонуть. Треск льдин, что рушились и расползались под ногами и копытами, был слышен отчётливо.
Всем, кроме викингов, что таращились на творившийся перед ними ужас, орали, но не слышали даже сами себя. Хотя, вой умиравших тысяч почти перекрывал звук ломавшегося льда.
А вот ниже по течению что-то пошло не так. Отсечь взрывом и утопить те восемь сотен не удалось. То ли отсырело что-то, то ли контакты где-то отошли — уже было неважно. Единственным важным для князя сейчас было то, что эти восемьсот душегубов сейчас разворачивались и собирались набрать скорость.
В обратную от нас сторону.
— Янко, третью! — заорал Всеслав. И снова раздался знакомый щелчок.
На этот раз дым был белым, густым. И рванул сигнальный заряд, указывавший цель, гораздо ниже. Но тот, кому этот знак был предназначен, его не пропустил. И начал разбег с Княжьей Горы, самой высокой точки правого берега.
Крики ужаса, плач, вой и молитвы раздавались между льдин. И доносились от убегавшего к заросшему острову отряда. И усилились значительно, когда на небе, по-прежнему ослепительно голубом, блеснули крылья ангела.
Не знаю, был ли среди латинян кто-то, видевший или слышавший историю Люблина. Но им и так хватило.
Огромные белые крыла́, пролетев на высоте, куда, наверное, не всякая птица поднималась, заложили вираж над островком и начали снижение. Рассчитанное, правильное, никак не похожее на падение. И я от души порадовался за Лешко, что так ловко навострился управляться с доисторическим дельтапланом.
Скачущие и бегущие с криками крестоносцы разворачивались.
Всадники рвали поводья и губы коням, которые падали и визжали от боли, не понимая, что происходит. Как и их хозяева. А белоснежные крылья ангела смерти приближались.
Я видел, как отделился от силуэта фигуры первый бочонок и полетел вниз. Нос дельтаплана резко поднялся, и наш Икай явно приложил много сил для того, чтобы удержать «машину» на правильном курсе. Но справился.
Заряд, меньше того, что развалил костёл в Люблине, оказался достаточным.
