А потом Чародей, поманив грузинского князя за собой, подошёл к огромной рисованной на плотной ткани карте земель, где Арчил с изумлением увидел все земли мира, будто с самой высокой вершины. И понял, что мир был больше, чем он, богатый, знаменитый и учёный, знал о нём. Всеслав взял у дочери с такими красивыми чёрными косами кисть и начертал на западе новую линию. Легко, несколькими мазками отняв у императора и папы столько земли, что хватило бы разместить пято́к Великих Иберий. С запасом. А после пояснил, что властители этих земель признали его старшинство и согласились жить в мире и добром соседстве, торгуя, а не воюя.
А затем шагнул направо, поманив застывшего столбом Арчила. И указал на горы его Родины.
— Ты сможешь обозначить границы своих земель, уважаемый друг? — медленно спросил Всеслав.
Платон механически перевёл сказанное, продолжая смотреть на красную линию, что соединяла Варяжское море с Адриатическим. Земли, даже просто объехать которые за одну жизнь удавалось считанным единицам.
"
"Арчил взял предложенную кисть, присмотрелся к рисунку. Брови его сперва разошлись, увидев знакомые ориентиры — бухты, горы и реки. А потом снова сошлись к переносице. Когда сам собой соотнёсся размер земель. Баграт, великий царь и давний друг, вдруг перестал казаться ему всесильным, могущественнее которого лишь Господь Бог, горы, Мухаммед Алп-Арслан ибн Дауд, султан сельджуков, Ибрагим ибн Масуд, султан персов-Газневидов, и Роман Диоген, император Византии. На землях сказочно богатого и невероятно могущественного князя русов, кажется, легко помещались все три упомянутых империи.
Да, здесь было больше дремучих лесов и меньше высоких домов. Но ни в одной другой из знакомых ему стран о вожде, будь он царём, императором или султаном, никто не отзывался с такой любовью и преданностью. И ни один из вождей, наверное, не стал бы лично судить тяжбу иноземцев и убогого калеки, пусть даже и бывшего воина. Курганы из десятков тысяч тел поверженных врагов Арчилу тоже как-то на ум не приходили.
Он то и дело бросал искоса взгляды на странного князя. И на стоявшего рядом в обманчиво расслабленной позе воеводу, от которого знающему человеку смертью тянуло, даже если ветер дул в спину.
— Мы говорили о портах, Арчил. Я полагаю, что торговать с Русью вам будет проще и выгоднее. Риму сейчас не до этого. Генрих, германский император, тоже занят. Из стран Европы есть удобный путь водой, и он скоро станет ещё короче.
