— Ст-ст-стоять! — повторил, опираясь на протянутую ладонь одного из стоявших рядом парней, упавший. Он принял отлетевший от толчка костыль от другого, прижал его подмышкой и рукой за штанину переставил поудобнее правую ногу. От первой фразы грузин до этой его, снова прозвучавшей с большим трудом, прошло хорошо если семь ударов спокойного сердца. Из них четыре он повторял команду.
— Э-э-э, генацвале, нехорошо вышло, ай как нехорошо, — раздался справа спокойный голос. Все, кроме главного, которого к движению глазами по-прежнему не располагал нож, нацеленный прямо в зрачок, посмотрели туда.
Не повернулись, не изменили положения тел ни на волос — просто перевели взгляды.
Из-за лавки выходил неторопливо, опираясь на палку-посошок, но, кажется, больше для важности, высокий взрослый мужчина. Судя по лицу — тоже бывший воин. А судя по тому, как быстро и абсолютно молча образовалось вокруг него пустое свободное место на только что битком набитом народом торгу — не бывший и не из последних. Он подошёл к стоявшим у прилавка мальчишкам и тому, со шрамами.
И кое-кто из гостей вздрогнул. В приоткрывшемся веке заики блеснула сталь, холодно и серебристо-серо.
— Кузьма, не зашибся ли? — с избыточной даже заботой поинтересовался подошедший. При каждом шаге правая нога его как-то странно щёлкала.
Тот, кого он назвал Кузьмой, только головой мотнул, мол, нет, всё в порядке. При этом ещё раз сверкнув железом. Из головы.
— Это, гости, герой и почётный воин ближней дружины Всеслава Чародея. Нынче по увечию, в лютой схватке с сотнями ляхов полученному, за отроками приглядывать князем и воеводой поставлен.
И, видится мне, ловок в этом на диво. Чудом успел крикнуть. Кабы не успел — в лоскуты бы вас мальчики напластали уже. Они же тоже во Всеславову стаю попасть хотят. К вражьим крови да мясу с малолетства приучены.
Антип Шило говорил спокойно и размеренно. Предварительно поманив пальцем какого-то невзрачного чернявого мужичонку из толпы, чтоб толмалчил-переводил иберийцам. За спиной у переводчика стояли две морды вида сугубо неприятного.
Они, кажется, и принесли того на торг.
— Вот и не знаю теперь, как бы миром-то уладить. Как-никак честь воина затронута, а это не комар чихнул. А в городе, как на грех, ни великого князя, ни патриарха, ни великого волхва, ни воеводы. Скоро уж прибыть должны, да дождётесь ли? Кузьме вон рукой махнуть — и вас всех обратно на лодью в одной тачке свезти можно будет. Головы только придерживать, чтоб не выкатились.
— На мнэ вина.
