Данилов моментально почувствовал себя идиотом.
— Извините, — пробормотал он.
— Пожалуйста. — Теперь она ответила почему-то весело.
Как их понять, этих женщин?!
— Кстати, нам пришло приглашение на прием в честь Михаила Петровича Данилова. Если не ошибаюсь, это ваш отец?
— Да.
— Он ведь редко бывает в России?
— Да.
— Он получил какую-то престижную европейскую премию за литературу. В газетах писали. Правильно?
— Да.
— А вы… собираетесь на этот прием, Андрей?
— Да.
— Какой у нас с вами веселый и содержательный разговор! — сказала Катерина Солнцева.
— Прошу прощения, если поставила вас в неловкое положение. Как себя чувствует ваша приятельница?
— Хорошо, большое спасибо.
Тут она неожиданно сказала:
— Большое пожалуйста, — и положила трубку.
Как их понять, этих женщин? Кто может их понять?
Зачем она заговорила с ним об отце? Теперь он целый день будет не в своей тарелке.
Можно подумать, что последние три дня он хотя бы одну минуту был в «своей тарелке»!
Он посмотрел на разложенные на столе бумаги.
Бумаг было много. На плоском экранчике ноутбука болтался новый эскиз. В двенадцать приедет Веник.
Как заставить его сказать правду? Спросить про голубую краску или не спросить? Почему у ловких детективов из кино все получается легко и просто, а у него, Данилова, вовсе ничего не получается?
Он переложил бумаги. Сначала левые направо, а потом нижние — наверх.
Зачем мать пригласила на свою вечеринку Кольцовых?! Что за сумасшедшее честолюбие! Так называется стремление всегда и во всем превосходить окружающих или не так? Почему она не догадалась пригласить английскую королеву Елизавету, к примеру? Тоже весьма достойная особа и, главное, вполне подходящая по статусу! Или он, Данилов, так отстал от жизни, что не знает, кто в данный момент больше всего подходит по статусу матери и отцу? Может, как раз английская королева?!
Хоть бы Марта позвонила.
Просто так. Он сказал бы ей — привет, Мартышка. И спросил бы о чем-нибудь незначительном.
Ночью она ему приснилась.
И это был такой откровенный, такой неприличный, такой разнузданный сон, что утром Данилов долго маялся в ванной, не зная, как выйдет и станет смотреть в ее утреннее сердитое и свежее лицо.
Никаких таких снов не должно сниться про «старого друга», тем более если этот самый «друг» ждет ребенка вовсе от другого мужчины.
Эскиз на экране мигнул, ушел в небытие, а на его месте завертелись невообразимые разноцветные пружины и кольца.
