Перестанет задумчиво клацать длинными ногтями по клавиатуре его компьютера по субботам — «Данилов, у меня экзамены на носу, так что сегодня ты готовишь». Она то и дело сдавала какие-то экзамены.
«Чистая дружба», продолжавшаяся пятнадцать лет, закончилась."
"Конечно, некоторое время они будут продолжать созваниваться, и она станет рассказывать ему об очередных Петиных бизнес-затеях, одна другой хуже, потом родится ребенок, похожий на папочку, и Марта будет его растить, а это дело небыстрое, насколько Данилов мог судить, и постепенно все исчезнет само собой.
Изменить ничего нельзя.
Диалектика, закон природы, как формулировал преподаватель истории Ефим Эммануилович по прозвищу Фима Собак.
— Тебе чай или кофе?
Он посмотрел на нее. У него были очень черные, очень печальные, недоумевающие глаза, как у неожиданно заболевшей собаки.
— Кофе, спасибо. Ты бы присела, Мартышка. Я вполне в состоянии сам налить себе кофе.
— А мне? — спросила Марта. — Мне ты в состоянии налить?
Он называл ее Мартышкой примерно раз в пять лет.
Он варил кофе, молчал и один раз так громко вздохнул, что Марта посмотрела на него с удивлением.
Он был в мягком черном джемпере и серых брюках со стрелками — в собственной квартире в девять часов вечера! Темные волосы, синяя от дневной щетины щека — Марта видела только одну его щеку, — длинные ресницы, чистая кожа.
Аристократ. Белая кость, голубая кровь. Или наоборот, что ли? Голубая кость и белая кровь?
Впервые увидев его родителей, Марта моментально почувствовала себя замарашкой, с разгону влетевшей в герцогские покои в погоне за поросенком, сбежавшим с кухни.
«А где вы живете, милая?» — спрашивала его мать, и Марта готова была сгореть со стыда. Следовало отвечать, что она живет в Беверли-Хиллз или, на худой конец, на Монмартре, но так ответить Марта не могла, поскольку жила в Кратове и, когда ленилась ехать, оставалась у Данилова ночевать. «А где вы служите, милая?» — продолжала мать, и страдания Марты росли пропорционально изменению тона — с вежливого на холодный, с холодного на ледяной.
Марта никоим образом не подходила Данилову, а объяснить королеве-матери, что она не претендует, на кронпринца, Марта не могла. Не скажешь же просто так — вы знаете, я иногда живу у вашего сына, но это не то, что вы думаете. У нас пионерско-братская привязанность друг к другу, основанная на взаимоуважении, сходном чувстве юмора и «полном отсутствии всякого присутствия», как это называла Марта.
Никакого секса.
