Где-то там, глубоко, спрятался и тихо сидит ее будущий — настоящий! — ребенок. Он тоже нюхает краску, корчится от страха, видел, как белые кости торчали из черного кровавого месива, которое было раньше человеческой головой.
Марта всхлипнула, схватилась за горло и рванула тяжелую дверь. Воздух, которым можно было дышать, а не заталкивать в себя кусками, ринулся навстречу.
Снег ударил в лицо, и это было просто замечательно, потому что Марта успела все-таки добежать до деревьев, прежде чем ее вырвало.
Тяжело дыша, она вытерла рот и привалилась боком к стволу.
Руки были мерзкие и липкие, и она брезгливо потерла их сначала о кору, а потом об снег.
Хорошо, что так много снега. Его можно есть. Можно вытирать им лицо и руки. Можно смотреть, как, цепляясь за ветки, шатается по лесу метель.
Ядовитый запах уползал, освобождая место холодному воздуху, и нос у Марты замерз, только не было большой ладони, в которую можно было бы уткнуться.
Хоть на несколько секунд.
Она еще потопталась, заставляя себя глубоко дышать, а потом повернулась к дому.
Данилова не было за дверью из толстого коричневого стекла.
Он не маячил там, изнывая от сочувствия и волнения. Конечно, нет! Он никогда не поставит ее в дурацкое положение, став свидетелем ее слабости! «Наши маленькие женские слабости», — так говорила мать Данилова про чудовищный насморк, из-за которого нос у Марты был ровно втрое больше нормального человеческого носа, глаза слезились, в ушах невыносимо и подло чесалось, а Данилову хватило ума притащить ее в таком виде к мамочке.
Марта эти «маленькие женские слабости» возненавидела раз и навсегда.
Ну почему он не вышел хотя бы посмотреть, что с ней?! Почему ему нет до нее никакого дела?! В конце концов, именно он притащил ее в этот жуткий дом и втравил во что-то страшное, отвратительно воняющее краской и кровью!
Мороженый норвежский лосось, неизвестно почему подумала Марта. Этот лосось был вчера на ужин. Или форель была?
Еще вчера были записки. Две одинаковые записки — для Данилова и для Марты.
«Убийца должен быть наказан, пощады не будет».
Она его еще жалела, и думала о его покойной жене, и утешала его! Дура.
Убийца…
Убийца должен быть наказан.
Наказан. Наказан…
Марта поскользнулась, чуть не упала и побежала к дому, колышущемуся над холмом в плотной снеговой мгле."
"— Данилов! — закричала она, рванув дверь. — Данилов!!
Запах снова навалился на нее, и она закашлялась, хватая себя за свитер на груди, как будто он душил ее.
