— Доброе утро, — сказал Данилов, заглядывая в стеклянную будочку, где помещалась «фирма» Веника. На него оглянулись взлохмаченный молодой человек, больше всего подходивший под определение «юноша бледный со взором горящим» — Марта так говорила, — и красавица с пышным бюстом и сердечком нарисованных губ.
— Доброе утро, — вразнобой поздоровались они. Веник, болтавшийся во вращающемся кресле туда-сюда, от неожиданности сделал резкое движение и чуть не упал.
«Фирма веников не вяжет», — подумал Данилов.
Рука болела и мерзла, и хотелось надеть на нее еще одну перчатку.
— Ты чего? — спросил Веник у Данилова. — Тебе… чего?
Вид у него был испуганный.
— Мне нужно с тобой поговорить, — сказал Данилов, — прямо сейчас.
— Через полчаса торги начнутся…
— За полчаса мы успеем.
— Ну давай, — согласился Веник неуверенно. Было видно, что ему до смерти не хочется разговаривать с Даниловым. — Кофе будешь?
— Буду, — сказал Данилов.
Бледный юноша и фигуристая девица посмотрели друг на друга.
— Нам выйти? — спросила девица у Веника.
— Если можно, пожалуйста, — ответил за него Данилов.
— А что? — спросил Веник и улыбнулся жалкой залихватской улыбкой. — У нас секреты?
— Секреты, — согласился Данилов.
«Давно надо было его запугать», — подумал Данилов, глядя, как суетится Веник, ставший вдруг маленьким и жалким.
Как это он раньше не догадался? Его так легко запугать — только прикрикнуть погромче, и на все вопросы давно нашлись бы ответы.
Дверь в будочку тихо притворилась за сотрудниками, и Веник бодро спросил у Данилова:
— Тебе с сахаром?
— Да, если можно.
Кофе был в щербатой белой кружке. На боку коричневые потеки. Данилов мерз, рука болела, в голове от недосыпа как будто толклось битое стекло, поэтому он взял кружку и отхлебнул, несмотря на потеки. Кофе был густой и очень горячий, очевидно сваренный, а не разболтанный из баночного суррогата. В нем было много сахара. Хорошо бы, если бы в нем был коньяк.
Подумаешь — полдесятого утра! Сегодня у него очень трудный день."
"— Веник, у тебя есть коньяк?
— Что?! Какой коньяк?
— Любой. Лучше, конечно, не подпольного производства.
— Сейчас утро, Данилов, — осторожно сказал Веник. Кажется, теперь он перепугался по-настоящему. Данилов никогда и ничего с ним не пил.
— Ну и что? Есть?
— Где-то был. Сейчас… — Он нагнулся, пошарил в тумбочке, ничего не нашел и перебежал к шкафчику. — Вот, есть.
