Раненая рука начинала потихоньку наливаться болью, и он знал, что, когда боль нальется до краев, он не сможет ни сидеть, ни лежать, и поэтому все тянул и тянул эти мгновения, почти без боли и почти без мыслей, и смотрел на Марту, и курил, и ждал еды, хотя есть ему не хотелось, но в ожидании была какая-то домашняя мирная прелесть, свидетельство того, что у него теперь — семья, Марта и малыш, маленький, лысый, мягкий мышонок, сидящий у нее внутри, и он станет любить его так, как ему всю жизнь хотелось, чтобы любили его самого, и никто не сможет ему помешать.
Даже его «черный человек».
— А что ты писал в своем блокноте? — вдруг спросила Марта. — По-моему, ведь ничего особенного. Только какие-то фамилии.
— Я перечислял фамилии тех, кто мог быть замешан.
— Ну и что? Разве это так важно, что из-за этого можно убить человека?
— Он не собирался убивать, — сказал Данилов, — он хотел забрать блокнот, а Сашка попался ему под руку.
— Откуда он знал, что блокнот у тебя на работе?
Данилов пожал плечами.
— Не знаю.
— Откуда он вообще знал про блокнот?
— Не знаю.
— Может, у него подзорная труба и он за тобой в нее все время подсматривает?
— Не знаю.
— Да что такое! О чем ни спросишь, ничего не знаешь. Вот твое мясо. Подожди, я тебе сейчас его порежу.
— Спасибо, — сказал Данилов.
— А на дороге? — спросила Марта. — Он вправду хотел нас убить?
— Ну конечно.
— Нас обоих?
Данилов посмотрел на нее. У нее был спокойный, почти безмятежный голос, который насторожил его.
— Я думаю, он не знал, что ты будешь со мной.
Вернее, он был совершенно уверен, что я буду один. Он позвонил мне и сказал, что горит дом. Я должен был кинуться его спасать, что я и сделал. Ты оказалась со мной совершенно случайно. Конечно, я поехал бы один. Но ты спасла мне жизнь. Правда.
— Он собирался тебя застрелить?
Данилов опять на нее посмотрел. Она жевала мясо и выглядела заинтересованной.
— Возможно. Или загнать обратно в машину, а потом в карьер. Проделать на «Фольксвагене» такую штуку, что ты проделала на своей «Ниве», невозможно.
Он не ожидал, что ты… победишь его.
— То есть сегодня вечером ты должен был погибнуть в неизвестном карьере в лесу, — подвела итог Марта, — тебя могли проискать сколько угодно. Даже если бы нашли, ничего понять было бы нельзя: машина сгорела, тело тоже.
— Поэтому и блокнот ему понадобился так срочно. Он был уверен, что сегодня убьет меня, а в блокноте какая-то запись его беспокоила.
— Надо было тебе писать под копирку.
