А вы?
Данилов, отвлекшись от своих мрачных мыслей, смотрел и слушал с интересом.
— С удовольствием. — Щеки у Тани зажглись, и маленькие уши стали похожи на розовые раковины. Она взглянула на шефа, вытянувшего от любопытства шею, и отвернулась. — Когда хотите. Во сколько? Хорошо. Да, сейчас переключу.
Данилов успел еще удивиться, что кто-то из ее горячих поклонников спрашивает его, как она перевела звонок.
— Да, — сказал он, глядя, как мигает красная лампочка.
— Привет, Данилов, — поздоровалась трубка голосом Марка Грозовского, — что это ты вчера с торжественного мероприятия смылся?
Таня любезничала с Грозовским, проявил Данилов чудо сообразительности.
Его сотрудница и еще один старый друг. Если у них роман, значит, Таня могла рассказать Марку все, что угодно. И про Кольцова, и про Рижское шоссе.
Грозовский мог разгромить дом, мог подсунуть рубашку, когда приходил тем вечером за компьютером, мог ударить его машиной.
Грозовский, конкурент, умница, молодая акула, подходил на роль злодея идеально.
— Марк, что тебе нужно?
— Ничего, — удивился Грозовский, — я хотел сказать, что компьютер могу вернуть.
Новый сотрудник мне не подходит.
— Почему? — Данилову наплевать было на его сотрудника. Он хотел знать, зачем Марку вообще понадобился компьютер, если через два дня он готов отдать его обратно.
— Он в первый же день вечером на рабочем месте стал пиво кушать, — сообщил Марк раздраженно, — мне это не подходит. У меня работа с материальными ценностями, причем с чужими. Уволил к фигам. Уступи сотрудника, Данилов.
— Сотрудницу могу, — сказал Данилов осторожно, — хочешь?
— Хочу, — засмеялся Грозовский, — вот сотрудницу я давно хочу, но она все что-то никак… У тебя на нее никаких личных видов не имеется? А то ты вчера Лиду кинул, смылся, странно даже.
— Видов не имеется. И Лида тут совсем ни при чем.
— Ни при че-ем? — протянул Марк. — А кто при чем?
При чем была одна Марта, которая врала ему так долго и так успешно, что он поверил в то, что с ней ему нечего бояться.
— Слушай, — продолжал Грозовский, становясь озабоченным, — вчера что-то про тебя разговоров было много, и все говорили, что ты какой-то странный.
Что у тебя вид больной и вообще черт знает что с тобой творится. Это из-за чего? Из-за того дома, что ли?
— Марк, откуда ты знаешь про дом?
— Что?
— Ты прекрасно все слышишь. Откуда ты знаешь про дом? Про него никто и ничего знать не должен. От кого ты узнал?
— Данилов, это не имеет никакого значения, и если тебе неприятно…
— Мне приятно.
