А что?
Данилов уже видел сегодня такой конверт. Этот был неаккуратно разорван. Свой Данилов разрезал ножницами.
Ему не хотелось заглядывать внутрь, но он заглянул и, помедлив, вытянул четвертушку листа.
«Убийца должен быть наказан, пощады не будет».
— Ну вот, — сказала Марта поспешно, — это какой-то ненормальный прислал. Да что с тобой, Данилов?!
* * *Он был уверен, что совсем не спал, но телефон зазвонил и разбудил его.
Выходит, все-таки спал.
Прежде чем взять трубку, он посмотрел на часы и сразу понял, кто звонит.
— Доброе утро, мама.
— Доброе утро, — откликнулась мать после паузы. — Откуда ты знаешь, что это я?
Данилов вежливо промолчал.
В Москве восемь утра субботы. В Париже — шесть. Мать всегда встает в шесть, чтобы до завтрака успеть в тренажерный зал и вернуться к отцу, который терпеть не может пить кофе в одиночестве. Данилов помнил себя с трех лет, и тогда все было точно так же. Кроме Парижа. Парижа тогда не было.
— Андрей, я хотела сообщить тебе, что твой отец получил премию французской литературной академии.
Это серьезная награда.
— Я в этом не сомневаюсь, — пробормотал Данилов. Отец никогда не получал несерьезных наград.
— Я ставлю тебя в известность, что на будущую среду назначен прием в честь отца. Ты должен на нем присутствовать.
Данилов вдруг осознал, что встал с кровати и даже успел нацепить брюки, как будто мать могла его видеть.
— Мама, я вряд ли смогу прилететь в Париж. У меня много работы, и я ничего не планировал на будущую неделю.
— Ты и не должен ничего планировать, — почти перебила его мать, что с ней случалось крайне редко, — прием в Москве, в особняке в Воротниковском. Я все время забываю, как он называется.
Данилов понятия не имел, как называется особняк в Воротниковском, и моментально почувствовал себя тем, кем был на самом деле, — плохим сыном.
— Среда на будущей неделе, — повторила мать медленно, как будто Данилов был недоумком. — Запиши, пожалуйста, Андрей. Мы прилетим во вторник, и я не успею ничего проконтролировать, но прием организует Ольга, потому все должно пройти хорошо.
— Я постараюсь прийти.
— Нет. Ты не постараешься, а придешь. В конце концов, это просто неприлично.
— Что неприлично, мама?
— Неприлично, что ты так долго и так старательно игнорируешь свои обязанности, Андрей. На это уже обращают внимание.
— Кто обращает?
Мать промолчала. Она отлично умела не слышать того, что, по ее мнению, не нужно слышать.
