Теперь его время от времени пинали бережно, чтоб если не перестал храпеть, то хоть чуть тише это делал. Перевернуть на бок попыток больше не предпринимали. Первая закончилась тем, что Алесь и Янко едва не завалились на него крест-накрест, стараясь сдвинуть с места храпящую громадину. Алеся подхватил Рысь, а Яна — Гарасим, чуть не сбив с лавки Ставра, который едва успел неуловимым нырком уйти от здоровенной медвежьей лапищи.
Безногий убийца, отругав последними словами своё неловкое спьяну транспортное средство, ударился в геополитику, перемежая её густо мистикой и откровенной фантастикой.
Последние часа полтора он втолковывал о том, как именно дружины князя-батюшки под громы и молнии Перуна пойдут милостью щедрого и хитрого Велеса под хоругвями со Святым Спасом и Богородицей гвоздить чёрных муринов, что лезут прямиком из моря по попущению Богов на исконные русские земли: Аль-Андалус и Марракеш. Я не знал, чему больше удивляться: тому, что дед по-прежнему способен связно говорить, тому, как он ловко привлёк в союзники Христа и Богоматерь, о чём ещё несколько месяцев назад и сам, наверное, подумать не мог, или тому, что в принципе знал про столь отдалённые города и страны.
То, что толковал он об этом молочному поросёнку, от которого оставались, по большому счёту, только голова и правое переднее копытце, как-то вопросов не вызывало — кого нашёл, тому и сообщал. Главное, уверенно и убедительно. Кажется, будь у свинёнка ещё хотя бы одна нога — он бы с радостью и воодушевлением побежал освобождать от чёрного апартеида неизвестные испанские и южно-африканские земли.
Добровольно и с песней."
"Хохма про кошку и хрен понравилась всем, её никак не меньше часа мусолили на все лады, под громкий хохот. А я только тогда с удивлением узнал, что про горчицу здесь пока и слыхом не слыхивали. Ставка единогласно сошлась на том, что французам и венграм, может, и повезло с королевами, но Руси-матушке несказанная удача выпала в лице Всеслава, который вон какие штуки заворачивает, а ещё поёт отлично, шуток знает уйму, и вообще мужик отличный! С последним никто и не спорил, все только один другого увереннее друг другу доказывали, чем именно Чародей так мил да хорош.
Рысь, что первые несколько часов вызывал у меня чисто врачебные опасения чёрным, не менявшим выражения лицом и тем, что «всеславовка» на него, кажется, никак не действовала, потом отмяк.
