И будто не стягивались сейчас на юге перед броском на Русь великие силы папских крестоносцев. В этом времени, в этой истории собиравшихся не освобождать Гроб Господень и Святую землю от мавров и сарацин, а грубо, в лоб захватить торговые пути и ресурсы лесных дикарей, свободолюбивых соседей с северо-востока. Молившихся тому же Богу, но, видимо, делавших это без должного уважения к Его наместнику на земле.
«Черниговские орлы» ощутимо прибавили в классе. Складывалось ощущение, что Святослав так их отмотивировал в прошлый раз, что они всё это время со льда не уходили, тренируясь денно и нощно — жилистые мужики набирали невероятную скорость и устраивали на площадке такое, что Ставр иногда даже дудеть забывал.
«Лесовиков» гости одолели, пусть и с трудом. Но когда во второй встрече сошлись «Переяславские Лоси» со «Скакунами Дешт-и-Кипчак», командой половцев, стало ясно, что сюрпризы только начинались.
Степняки разделали команду Всеволода всухую, как детей.
Видимо, скорость и грация и впрямь были в крови этого народа. Их трибуна, визжавшая и улюлюкавшая, кажется, не переставая, от хмурых переяславцев отличалась тоже очень сильно, в меру сил поддерживая и помогая тому разгрому, что творился на льду.
Третий матч, «Волков» со «Стражами», доигрывали уже при свете факелов вдоль бортов. Их пляшущее пламя превращало игроков в призрачные тени, что метались надо льдом, как огромные летучие мыши. Но старый безногий судья прекрасно видел и в темноте.
Наши выиграли, хоть и без разгромного счёта. Зато выглядели не в пример лучше загнанных до полусмерти ледняков боярской команды.
В город возвращались пешком, в толпе возбуждённых шумных горожан и гостей. И лишь редкие единицы, вроде Ставра или Рыси, что то пропадал, то проявлялся рядом, будто мерцающий призрак демона-горевестника, знали о том, что часть зрителей двигались в город, набравшись впечатлений настолько, что аж ноги не держали, вовсе не по своей воле.
И хмельным от них пахло исключительно от одежды. А на ногах они не стояли потому, что так решили их неожиданные шумные и весёлые новые друзья, что тащили «уставших» под руки, с громким пьяным смехом, песнями и шутками. От тех «друзей» брагой или всеславовкой не пахло даже снаружи, но в том, что все они — подгулявшие пьяницы, не усомнился бы и самый внимательный. Каких в шумной толпе по счастью почти не было.
