Но всезнайка-Рысь пояснил мимоходом, что это обычай такой их степной, что за месяц до свадьбы жениху с невестой видеться нельзя — счастья не будет. Он же передал полученный тайком от Байгара свёрточек, что наказывала отдать Роману Русскому Белая Красавица Великой Степи. Старший сын пропал с глаз мгновенно, будто и сам был Чародеем, а когда через некоторое время появился, на лице его царили умиротворение и счастье. Уж не знаю, чего там передала ему дочь хана, но это что-то явно успокоило его полностью.
Святослав гневался. И, кажется, в первую очередь на то, что римские негодяи помешают первенству, в котором его «Черниговские Орлы» непременно должны были взять первое место. Ну, то есть он на это рассчитывал."
"Всеволод продолжал переводить взгляд с брата на хана и обратно, пытаясь понять, почему никто из них не рассматривает даже возможности того, что великая сила старых денег и наёмников сбросит с престола его племянника. Ну, допустим, была та история под Вышгородом правдой.
И каким-то новым чародейством утопил Всеслав, как говорили, огромную толпу ляхов. Но то — ляхи, а это Святая Католическая церковь и сам папа римский! И рати у них, вон, как сказано было, больше вдвое. Понимать же надо, что плетью обуха не перешибить. Словом, переживал Переяславский князь сильно.
Глава 22
Новые веяния
Дядя Всеволод продолжил напрягать и на следующий день. Он не знал, что все его передвижения, встречи и разговоры вне княжьего подворья тоже внимательно отслеживались нетопырями и не только.
Ночной негромкий разговор с одним из его присных повезло услышать и мне с крыши терема. Ну, хотя, как сказать, повезло…
— Ну⁈ — нетерпеливо прошипел князь переяславский, оставаясь в глухой тени крыльца. Ночью, конечно, везде темно, кроме мест, куда «добивал» свет факелов или звёзд, но тут, слева от ступеней и резных балясин, было и вовсе глаз выколи.
— Никак пока, княже, — отозвался тихий голос. — На каждом шагу черти его караулят, а так с виду и не скажешь.
Везде, где стрелку́ сесть сподручно, уже его белобрысые сидят, да так, чтоб двое-трое всегда друг у дружки на глазах были. Не зря его Рысь свой хлеб ест.
— Ты тут не за тем, чтоб чужих воевод хвалить, Пахом! — чуть громче прозвучала реплика Всеволода. Если бы не ночь и тайная атмосфера — наверняка уже визжал бы. — Надо дело сладить, а не псов его нахваливать да себе цену набивать!
— Готовим, княже, готовим.
