А патриарх, кажется, перекрестился ещё истовее, чем обычно. Но князь и княгиня Полоцкие не заметили этого, потому что друг с друга не сводили глаз.
Глава 15
Тем временем в за́мке
— Светлейший государь, беда! Кошмар! — влетели войт с каштеляном.
Первый верещал высоким звонким голосом, второй шаркал своим противным хрипло-скрипучим. Спасло их только то, что Болеслава разбудили не они своим докладом, он поднялся со стола раньше. Ну и чудодейственный «брусничный морс», конечно, очень помог королю.
— По одному! Казимир, ты! И тихо! — сегодня хватка у монарха была значительно лучше, чем в любой другой из дней пары прошедших недель.
Одной командой он разом заткнул каштеляна с его голосом ржавой пилорамы, и войту громкость прикрутил на минимум.
Повинуясь указанию королевского пальца, оба они брякнулись на лавку напротив, и Казимир, столичный мэр, начал доклад едва ли не шёпотом. И от этого услышанное звучало ещё тревожнее.
Десять дней назад в окрестностях Сандомира, большого торгового города южнее Люблина, на высокий холм с восточной стороны откуда-то приехали сани.
Не повозки, запряжённые лошадьми, а именно сами сани. Ни коней, ни людей, ни следов их никто потом не нашёл.
Когда яркое по ранней весне Солнышко поднялось, как всегда делало, над вершиной, лучи его осветили странные конструкции, которых с вечера там точно не было. Глазастые стрелки́ на городских стенах побледнели и очень напряглись. Самых же глазастых уже трясло так, что руки ходили ходуном. Это у тех, кто не блевал, скрючившись, себе под ноги тяжко, судорожно.
"
"Сандомирский воевода отправил десяток, чтоб убрать с глаз непотребство. Воины того десятка украсили белый снег алым. Тела их сделали лужок перед стеной похожим на поле битвы. Непонятно с кем, от чего стало ещё страшнее. Воевода Яромир, человек опытный и прослуживший всю жизнь, направил ещё две группы тайно, в обход, другими воротами. Через некоторое время ветер донёс до города крики мучительной боли и ужаса. Стало понятно, что без чёрного колдовства тут не обошлось.
Мудрый военачальник велел заложить наглухо входы и выходы, приготовиться к осаде и смотреть в оба во все стороны. И на небо поглядывать. Он слышал недавние вести из Люблина. А через шесть дней, на седьмой, получил новые.
В записке на клочке бересты было начертано бурой кровью: «Забирай, пока зверьё не растащило». Записка нашлась в зубах у Збигнева, того, что вышел старшим одной из тайных групп. И который приходился Яромиру зятем.
