И почти сразу открывается дверь, и появляется медсестра.
- Тише, не надо вставать, - мягко просит она, удерживая меня. - Вам нельзя волноваться и дергаться.
- Что случилось? Почему я здесь?
- У вас серьезная травма головы. После операции нельзя делать резких движений. Скоро лечащий врач придет и расскажет более подробно.
Сил на вопросы не остается - головная боль туманит мысли, и я обессиленно киваю и прикрываю глаза.
Щелкает замок на двери, и я опять одна. В памяти прокручиваю предыдущий вечер и просто не могу успокоиться.
Где моя девочка? С кем? Кому он ее отдал?
Всхлипываю, и тут же чувствую прикосновение к ладони. Дергаюсь от неожиданности и резко раскрываю глаза.
А затем беззвучно кричу. Потому что рядом с моей постелью стоит Воронцов.
Стоит, смотрит и едва ощутимо сжимает мои пальцы.
- Где моя дочь? - с трудом спрашиваю я. Мой голос звучит сипло, будто я молчала очень-очень долго.
- Таня в безопасности.
- Где?
- У меня дома. Не волнуйся, за ней хорошо присматривают.
Прикрываю глаза, их жжет от невыплаканных слез. Мне хочется кричать, броситься на него и вцепиться в волосы, вырвать его сердце - лишь бы он больше не приближался к Танюше.
Но сил нет. Я даже руку поднять с трудом могу.
- Если ты попробуешь ее отобрать, я убью тебя, - едва слышно шепчу. Боль раскрашивает каждую клеточку. Но боль душевная перебивает ее. Стоит только подумать, что я больше не увижу свою девочку, как жить не хочется.
- Тебе провели серьезную операцию, Арина, - невозмутимо говорит он.
- Врачи буквально совершили чудо. Не стоит обесценивать их труд. Отдыхай и ни о чем не думай.
Он, как и всегда, спокоен и невозмутим, холоден и равнодушен.
В нем даже нет больше той злости, что была.
Он бездушный палач, который уже вынес мне приговор.
- Пожалуйста… Не забирай ее… умоляю…
Я готова унижаться и просить. Готова признать, что он сильнее, что победил. Я готова на все ради моей девочки.
- Арина, не думай сейчас ни о чем. Просто поправляйся, - повторяет Алекс.
- Саш, я прошу тебя… ради того, что было…
Каждое слово дается с огромным трудом. Перед глазами темнеет, но я упрямо держусь, хватаюсь за эту реальность, боясь, что могу и не проснуться больше.
Ведь Алекс способен и на такое…
Прибор рядом снова взрывается противным писком, но я не обращаю внимания. Цепляюсь за пальцы Воронцова, и смотрю в его глаза.
- Саш… Саша… я…
- Не думай ни о чем, - я уже почти не разбираю его слов.
