Но никогда не думал, что буду испытывать такое…
Внутри все зудит и горит, стоит только представить, что у меня могла бы быть дочь.
У нас могла бы быть.
Но ее нет. И не будет. Она уже мертва. Потому что ее мать оказалась эгоистичной тварью. Лучшая женщина, единственная, ради кого я был готов вывернуться наизнанку, дважды предала меня.
Как ты могла, Пташка? Как ты могла пойти на это? Как тебе живется после этого? Зная, что все могло бы быть иначе?
Я был тогда зол на нее. Очень. Эта девчонка раскрошила мой мир в пыль всего несколькими словами.
Но я бы закрыл на это глаза. Смог бы переступить, зная, что под сердцем у нее наш ребенок.
Смотрю в окно, бессильно сжимая кулаки. Все позади. Ничего не изменить, не исправить. Но почему же мне так больно? Почему так дерет, словно я лишился самого ценного?
Как ты могла?! Как ты, блядь, могла рискнуть жизнью нерожденного ребенка?
Снова и снова задаюсь этим вопросом и не нахожу ответа. Арина, которую я знал, никогда бы так не поступила.
Как и не стала бы терпеть потребительское отношение к себе. Она бы послала меня, плюнула в лицо и свалила.
Но вместо этого Пташка готова выполнять мою любую прихоть, заглядывает мне в глаза, старательно отыгрывая роль готовой на все шлюхи.
Кто ты? Что с тобой случилось за это время? Почему? Почему ты молчишь, вместо того чтобы рассказать мне правду? Я же давал тебе шанс!
Сам не замечаю, как в итоге оказываюсь посреди разгромленного кабинета.
Когда? Когда так сорвало планку из-за тебя, Арина? Что ты за ведьма такая?
Обессиленно опускаюсь на пол возле стены и, достав телефон, набираю номер Кеши.
- Да! - сонно отзывается тот.
- Данные на Макарову готовы?
- Почти. Осталось по мелочи проверить, - уже бодрее отвечает тот. - Что-то случилось?
- Там есть информация о беременности?
- Да. Больше двух лет назад. Но в результате ребенок…
- Узнай подробности, - резко перебиваю помощника.
Не хочу снова слышать то, что и так теперь знаю. - Хочу знать, что и как произошло в роддоме. Все детали.
- Сделаем, шеф.
Откладываю телефон. Даже хорошо, что я не стал раньше времени пытать Кешу. Потому что узнай я это не от Арины, было бы еще хуже. Не сдержался бы. Наказал.
Впрочем, мне и так не особенно легче. Стоит закрыть глаза, как тут же вижу тонкий рубец, след, который так и останется горьким напоминанием о том, кого я потерял.
