- А еще ты пахнешь, как аленький цветочек! - продолжает Оля, и я удивляюсь:
- Ты знаешь, как он пахнет?!
Она хихикает:
- Как ты!
Тихо смеюсь в ответ, а малышка, осмелев, приближается и целует в щеку. От такого неожиданного проявления нежности я теряюсь. А она, снова демонстрируя ряд маленьких еще молочных зубов, признается:
- Ты мне очень нравишься!
На верхнем ярусе кровати шевелится Даша. Похоже, мы были слишком громкими. Она удивленно смотрит на сестру, устроившуюся у меня под боком, потом переводит взгляд на меня.
- Оля тебя разбудила?!
- Все хорошо, - отмахиваюсь, хоть и спала сегодня не более пяти часов, и тут же протяжно зеваю.
Я убежала от Димы в комнату, но от себя не смогла сбежать. Невероятный поцелуй, его руки на моей талии, те ощущения, что я испытала впервые в жизни, не давали успокоиться и остыть. Помимо пылающих щек я и сама пылала от костра, зажженного во мне этим странным парнем, и никак не могла уговорить себя уснуть.
Девушка слезает с верхнего яруса и накидывает халат. Я бросаю взгляд на часы -почти семь.
Даша, предвещая мой вопрос, произносит:
- Пойду завтрак готовить.
Оля тут же подрывается с кровати и несется к своим вещам, сложенным на маленьком стульчике, и я тоже встаю.
- Можешь еще полежать, - заметив мои действия, предлагает Даша. - Ты гостья.
- Я помогу, - отзываюсь в ответ, хотя если честно не знаю чем. Если только помочь Оле нажать на кнопочку на чайнике, чтобы он закипел, или расставить посуду.
Едва мы втроем появляемся на кухне, как я вновь отмечаю слаженные действия сестер.
Одна достает из холодильника продукты, другая выполняет функции, которые я наметила для себя. Теряюсь и смотрю на старшую.
- Что делать мне?
- Нарежь сыр и колбасу, - командует она, вливая в котелок молоко и поворачивая ручку плиты.
Киваю, не признаваясь, что в своей жизни ножом я пользовалась только разрезая еду у себя в тарелке.
Даша протягивает батон колбасы и кусочек сыра, Оля тут же кладет передо мной разделочную доску и нож. Разворачиваю из пленки, видимо, любимое лакомство младшей (она с таким аппетитом на него смотрит) и, положив на деревянную поверхность, беру орудие труда.
Примостив нож к краю, надавливаю. Повинуясь моим действиям, лезвие направляется вниз, но вместо отрезанного ломтика на доске лежит просвечивающийся ошметок. Оля тут же хватает его, кладет в рот и, жуя, подмигивает. Не расстраиваюсь. Вспоминаю далекое детство, когда бабушка, если у нее что-то не получалось, говорила: «Первый блин комом».
