Мне даже не нужно спрашивать. Я всё понимаю и так. Они хотят, чтобы я сдала Сурового. Чтобы соврала и сказала, что была свидетельницей? Всё видела?
Глава 36. Суровый
Сажусь на железный стул, руки вперёд собой протягиваю. Дрыщавый ублюдок напротив меня делает всё неумело. Руки дрожат. Взглянуть на меня боится. Щелчок наручников. Кривлюсь, зажимает сильно, боится, что вырвусь и шею сверну. И правильно, он первым будет.
— Ваш адвокат сейчас подойдёт, — вздрагивает, когда я на стуле в сторону двигаюсь, в стену вжимается, а после на хуй из камеры сваливает.
Настроение ни к чёрту. Я уже неделю здесь кисну. С каждым днём во мне ярости всё больше. Проебался. Не успел отследить. Совсем на девке залип, ни хуя вокруг не замечал. Дрозд подсуетился. Я на него даже не думал. Всегда мелкой сошкой был, как крыса только из-за угла наблюдал. Пропустил момент, когда он хозяина своего подсидел. Сдал. Подставил. Динару забрал, радовался, что шлюху после меня ебёт. А она ему много что слила.
Пальцы в кулаки до хруста сжимаю.
На дверь железную палю. Никакого адвоката сегодня не будет. Я Шаха жду. Он с новостями прийти должен. Целую неделю эту встречу выбивал. Через связи. Ублюдки ушлые оказались, закрыли меня в СИЗО столичном. Не в моём городе, хорошо все продумали. Сделали так, чтобы связи найти было сложно. Но ни хуя не вышло. Связи всегда и везде есть. За бабло всегда всё можно купить.
Железная дверь со скрипом открывается, Шах садится напротив.
— Хорошо выглядишь, — усмехается.
— Махнёмся? Отдохнёшь здесь.
— Рявкаю в ответ, мне сейчас точно не до шуток. Я отсюда выйти хочу. И начать разбираться. Каждого, кто руку приложил, уничтожить. В землю закопать.
— Вижу не в настроении, ладно к делу перейдём, у нас всего полчаса. Здесь мрази охуевшие, еле пробился.
— Ты нашёл ублюдков? Адвокаты уже работают? Девчонку мою под охрану посадил? Они могут к ней прийти.
— Тормози, брат, по очереди всё.
— Про девчонку говори, спрятал?
Тянусь к пачке сигарет, что Шах сбоку положил.
Подкуриваю, затягиваюсь. Взглядом друга прожигаю. Какого хера молчит?
— Дело хуёво, Суровый, давай пока по адвокату.
— Что с Алиной?
— Тебе не понравится, — мне уже тон ни хуя не нравится.
— Хули ты такой деликатный стал? Говори. — Напрягаюсь, по Шаху видно, что сдерживается.
— Мразь твоя Алина, а я предупреждал.
Сигарету пальцами тушу. Горящий табак кожу обжигает, но я не чувствую. Челюсти стискиваю так, что зубами лязгаю.
— Повтори, — рявкаю.
