"
"Он пытается призвать песнь и получить путеводную нить, но ничего не выходит.
— Здесь уже нет песен, милорд, — говорит она ему. — И нет даров, кроме тех, которые приносит он, а его дары не благодатны.
— Он?
По лицу ее пробегает судорога ярости, женщина с силой бьет кулаком по столешнице.
— Не пытайся меня обмануть! Нечего строить из себя дурака! Ты сам прекрасно знаешь, где находишься и кто тебя сюда заточил.
— Наверное, тот же, кто заточил тебя?
— Его кара жестока, но он совершенно лишен воображения.
— Женщина смеется, откидываясь на спинку стула. — Ну или почти. Сам посуди: эта комната, холод, никаких развлечений, кроме воспоминаний, а их у меня много. — Ее взгляд делается отстраненным, рука машинально потирает грудь. — Любил ли ты кого-нибудь, милорд?
Вновь слышится тот же призыв, только на сей раз громче, Ваэлин теперь совершенно уверен — чей-то далекий, хорошо знакомый голос произносит его имя.
Не ответив на ее вопрос, он подходит к окну и выглядывает наружу. Пейзаж непрерывно меняется.
Сперва облака вихрятся над высокими горами, затем эти горы начинают осыпаться, их склоны делаются все ниже, покрываясь густой травой, и вот уже за окном — холмистая равнина.
— Все время меняется, — поясняет женщина. — Горы, моря, леса… Места, где он когда-то побывал, полагаю.
— За что он поместил тебя сюда? Что ты такого натворила?
— Полюбила, но мне не ответили взаимностью. — Ее рука останавливается, потом ложится на стол. — Вот в чем мое преступление.
— Я уже встречал прежде подобное существо.
Ты не способна любить.
— Уж поверь мне, милорд. Ты никогда не встречал никого, подобного мне. — Она кивает на стол.
Прежде никакой флейты там не было, он мог бы поклясться. Неказистая костяная дудочка, немного пожелтевшая от времени и частого использования. Но он знает: если поднести ее к губам, инструмент издаст чистый и сильный звук.
— Ваэлин!!!
Теперь ошибиться невозможно: откуда-то снаружи выкликают его имя, да так громко, что трясутся стены.
— Он может вернуть ее тебе.
— Женщина взглядом указывает на флейту. — Для таких, как мы, жизнь без песни — не жизнь.
Стены дрожат сильнее, камни начинают трескаться, кто-то пытается пробиться к ним. Сыплется на пол каменная крошка, в щели снаружи проникает теплый белый свет.
— Просто возьми ее, — продолжает женщина. — Мы вместе споем, и он нас выпустит отсюда. Ах, какую же песнь мы пропоем!
Ваэлин смотрит на флейту, ненавидя себя за то, как сильно ему хочется ее взять.
