Рива стояла с луком на крыше самого высокого здания второго кольца и следила за тем, как последние отступавшие перебегали пятьдесят ярдов городского пространства, превращенного в простреливаемый со всех сторон пустырь. По счастью, в воларцах взыграла наконец кровь. Ведь убийство и насилие — законная добыча захватчиков. Жажда крови заставила их безрассудно угодить в расставленный для них «мешок»."
"Позже лорд Антеш назовет сражение «славным часом кумбраэльских лучников». И действительно, на это стоило посмотреть.
Туча стрел затмила небо. Понять, куда они попадали, было невозможно — все равно что пытаться разглядеть язычки пламени в плотном дыму. Рива выпустила шесть стрел с такой скоростью, что Аркен рядом с ней сморщился от боли, пытаясь от нее не отстать. Штурм захлебнулся. Ни один воларец не зашел за второе кольцо. Антеш поднял руку, и стрелы перестали петь. Мостовую перед стеной покрывал ковер тел, никто из врагов не смог подобраться ближе чем на двенадцать ярдов. Несколько выживших, стараясь держаться в тени домов, улепетывали вниз по улице.
Еще несколько, утыканные стрелами, будто ежи, ковыляли прочь, не заботясь о защите. Судя по невозмутимым лицам, это были варитаи.
Рива сама прикончила их, одного за другим. Когда упал последний, защитники издали жуткий вопль, переросший в долгий, исполненный ненависти рев.
* * *Передышки не было и ночью. Воларцы принялись обстреливать город горшками с маслом, вслед за которыми летели зажигательные стрелы. И вновь городские камни защитили людей, а если где и вспыхивали пожары, их быстро тушили.
Камням огонь не страшен, чего нельзя было сказать о людях. К брату Гарину поступило несколько дюжин обожженных. Рива отдала под госпиталь собор, и его скамьи, превращенные в койки, пополнялись все новыми ранеными. Возражать осмелился лишь один из епископов. Высохший старик, потрясая посохом в узловатой, дрожащей руке, наступал на Риву, бормоча слова из девятой книги:
— «Лишь мир и любовь должны царить в доме, осененном взором Отца».
— «Не отворачивайся от тех, кто в беде, — парировала Рива цитатой из второй книги. — Ибо сам Отец не отворачивается от них». Так что проваливай, старый хрыч.
Пострадавшие от огня люди имели плачевный вид: обгоревшие волосы, черные кровоточащие ожоги. Они переставали кричать только после того, как им давали красноцвет.
— Еще одна такая ночь, и запасы настойки подойдут к концу, — сообщила Велисс.
Ее простое платье было перепачкано кровью и много чем еще.
