Ваэлин установил жесткий темп — тридцать миль в день — и ясно дал понять, что отстающие сострадания не дождутся. Как и в любой армии, обнаружились «сачки» и дезертиры. С первыми он поручил разбираться сержантам, вторых отлавливали гвардейцы Севера. У беглецов отбирали оружие, деньги и сапоги, пороли и отпускали. Это касалось какой-то горстки людей, но Ваэлин ненавидел подобные экзекуции. К сожалению, поскольку армия была непрофессиональной, та свобода, которую он предоставлял когда-то Бегущим Волкам, сейчас была бы совершенно неуместной.
На пятый день войско переправились через Сычужку, продолжая двигаться на юг, пока на горизонте не показался зазубренный гребень Серых гор. Объявив дневной привал, Ваэлин отправил вперед разведчиков. К вечеру Санеш Полтар принес, как и ожидалось, дурные вести.
— Много всадников, — отрывисто доложил он совету капитанов. — К юго-востоку отсюда. Преследуют пеших солдат марелим-силь, которых в три раза меньше, чем их врагов. Они бегут к горам — в поисках убежища, наверное.
— Он угрюмо покачал головой. — Не успеют.
— Нашим всадникам хватит времени, чтобы добраться туда? — спросил Ваэлин.
— Нашим-то хватит, вашим — не знаю, — пожал плечами вождь племени.
— Капитан Адаль, капитан Орвен, поднимайте своих людей. — Ваэлин потянулся за плащом. — Выезжаем немедленно. Граф Марвен, отправьте нильсаэльских кавалеристов разведать юг и запад. До моего возвращения Армия Севера остается под вашим командованием.
* * *Любовью к галопу Огонек напоминал достопамятного Плюя.
Конь потряхивал головой и всхрапывал, наслаждаясь бегом. Другие лошади, скачущие вокруг, выбивали гром своими копытами. Дарена держалась бок о бок с Ваэлином. На прозрачные намеки Адаля, что ей неплохо было бы остаться в лагере, она ответила довольно резко. Только им с Аль-Сорной удавалось не отставать от эорхиль. Северная гвардия и люди капитана Орвена тащились в полумиле от конного племени. До темноты преодолели около двадцати миль.
Костров не разжигали. Всю ночь всадники провели рядом с лошадьми в ожидании рассвета.
Дарена, спешившись, завернулась в плащ и уселась на траву.
— Постараюсь сделать все побыстрее, — улыбнулась она Ваэлину и прикрыла глаза.
— Неужели это так уж необходимо, милорд? — забеспокоился Адаль, глядя на ее окаменевшую фигурку.
— Я ей не командир, капитан.
Песнь крови отозвалась негромким ропотом. В ней слышались не только ноты гнева и обиды, было еще что-то. Нечто, ясно читаемое сейчас в напряженном взгляде Адаля.
