Какая я вам благословенная? Поглядите на трупы, плывущие по реке, они — дело моих рук».
Но произносить подобное вслух, разумеется, не следовало. Им необходимо было знать, что на ней — благословение Отца, ведь это означало, что Он присматривает за городом.
Когда она наконец добралась до дома целителей, брат Гарин как раз смывал кровь с рук. Аркен ничком лежал на столе: из-под салфетки, прикрывавшей рану на спине, по его изжелта-бледной коже стекали ручейки крови. Глаза были закрыты, но веки слегка подрагивали.
— Он будет жить? — спросила она целителя.
— Думаю, да, — ответил тот. — Парень молод и силен, как бык.
Силы внезапно оставили ее, и она сползла по стенке на пол. «Не реви», — приказала она себе, чувствуя подступившие слезы.
Гарин взял одеяло, мягко поднял Риву на ноги и накинул его ей на плечи.
— Нехорошо, госпожа, — заметил он, потрогав ее лоб. — Совсем нехорошо.
Усадив девушку у камина, Гарин принес ей чашку с каким-то темным горячим напитком, а сам отправился зашивать рану Аркена.
— Весь город гудит, — сказал целитель, не поднимая глаз от работы. — Мол, вы обрушили пламенный гнев Отца на страшные машины еретиков.
— Что-то я сомневаюсь, что вы разделяете подобные воззрения, брат, — ответила она, сделала глоток и скривилась от отвращения. — Что это за гадость?
— «Братний друг». Отлично согревает, если немного подержать над огнем.
Рива вспомнила, как бегавший за Алорнис пьяный поэт хлебал это пойло, будто родниковую воду, и покачала головой: не была уверена, что сможет проглотить еще хоть каплю.
— А голова после него должна кружиться? — спросила она.
— О да!
— Ну тогда все в порядке.
Рива уселась поудобнее, чувствуя, как с каждым глотком по телу разливается тепло. От терпкого вкуса напитка ее язык немел. Руки брата Гарина двигались замечательно ловко для такого крупного мужчины, он с помощью двух пинцетов сшивал края раны нитью из овечьих кишок.
— Вы хороший целитель, брат.
— Неужели? Спасибо на добром слове, госпожа.
— Он мне мно-о-го про вас рассказывал.
— Она сделала еще глоточек. — Пятый орден. Лучшие цю… це-ли-те-ли на свете.
— Кто?
— Аль-Сорна. Темный-претемный Меч. Кто ж еще? — Рива поднесла чашку к губам и удивилась, что та уже опустела. — Я думала, что тоже смогу. Ну, как он, понимаешь? А они все взяли да погибли. Все, кроме меня, разумеется. Я же бла-го-сло-вле-на самим Отцом.
— Мне ничего неизвестно об Отцовских благословениях, госпожа, — мягко произнес могучий целитель.
