Неужели именно так чувствует себя Убийца Светоча, идя в бой? Вот это неземное спокойствие?
— Я часто нахожу отдушину в объятьях рабов, — наконец произнесла она. — На какое-то время это помогает забыть об усталости. Ты же необычайно талантлив. — Она отбросила нож, и тот со стуком покатился по полу. — Иди, корябай свою льстивую ерунду. — Форнелла упала на подушки и вяло махнула рукой, отсылая меня прочь. — Может быть, заработаешь еще несколько дней жизни.
* * *Через два часа меня вызвали на верхнюю палубу. Все мое внезапно обретенное спокойствие испарилось.
Форнелла, совершенно трезвая, сидела рядом с генералом. Одета она была в скромное, элегантное платье из красного с черным шелкового муслина. Едва удостоив меня взглядом, она обратилась к своему мужу:
— Надсмотрщики проинструктированы должным образом, я полагаю?
Генерал выглядел рассеянным: время, проведенное с рабыней, как будто смягчило его нрав.
— Предоставь это моим заботам, дорогая, — пробормотал он. — Ваша семья, как всегда, получит свою долю.
— Он уставился на свиток в моей руке. — Твой последний рассказ, раб?
— Да, хозяин.
— Ну так давай его сюда, посмотрим, сохранишь ли ты мою благосклонность. — Он развернул свиток, но в этот момент один из гвардейцев объявил о приближении вестового. — Наконец-то!
Генерал швырнул свиток на стол с картой и поднялся, приняв хорошо отрепетированную позу терпеливой задумчивости: настоящий благородный полководец предвкушает долгожданную весть о трудной победе.
— Ведьму взяли? — меланхолично поинтересовался он у посланца, глядя куда-то в пространство.
— Или она убита в бою? Полагаю, что убита. Странно, но я успел почти полюбить это создание…
— Простите, ваша честь! — выпалил вестовой в доспехах офицера вольных мечников, по его перекошенному лицу обильно тек пот. — Я принес дурную весть. Утром был найден один из наших разведчиков: единственный, кто выжил из двенадцатого батальона вольных мечников. Он был схвачен врагами, а потом освобожден, и он утверждает, что сюда скорым маршем движется вражеское войско.
— Войско? Какое еще войско? — Генерал в изумлении воззрился на гонца.
— В количестве более пятидесяти тысяч человек. — Вестовой вынул из-за пояса сложенный лист пергамента и протянул генералу. — Вам было передано это послание, ваша честь.
— Читай ты, раб, — махнул мне рукой генерал. — Не понимаю их тарабарщину.
Взяв пергамент, я развернул его.
— Послание на воларском, хозяин.
— Ну так все равно читай.
