Наконец она выдохлась и, всхлипывая, повисла на шее лоначки, баюкавшей ее, словно малое дитя.
— Прости, — прошептала девушка, — но это тот самый, который… трогал меня. Не стоило ему этого делать.
Тем временем Арендиль снимал кандалы с пленников, сгрудившихся на обочине дороги. У мальчишки появилась небольшая царапина на лбу, а в остальном он был цел и невредим. Пленники, как обычно, оказались в основном молодыми мужчинами и женщинами, отобранными за красоту или силу. По иронии судьбы воларцы порабощали именно тех, кто с успехом мог пополнить Френтисово войско.
— Эрмунд! — окликнул вдруг Арендиль одного из пленников: широкоплечего мужчину с разбитым носом и свежими рубцами от кнута на спине. Тот недоуменно взглянул на подростка.
— Арендиль?! Ты мне не мерещишься? — спросил он, подходя ближе.
— Вовсе нет, добрый рыцарь. Но как вы сюда попали? И что с моей мамой и с дедушкой?..
Мужчина пошатнулся. Френтис с мальчиком подхватили его под руки и усадили у колеса повозки. Френтис протянул ему свою фляжку.
— Это Эрмунд Левен, — пояснил Арендиль. — Первый рыцарь при дворе моего деда.
— В наше поместье заявились псы Дарнела, — сказал тот, отхлебнув из фляжки. — Их было сотен пять, если не больше. Слишком много. Я убедил твоего деда бежать вместе с твоей матерью. Сам же, с моими людьми… Нам удалось долго сдерживать нападавших, это была великая битва… — Глаза рыцаря закатились, голова поникла.
— Я найду для него коня, — сказал Френтис, похлопав Арендиля по плечу.
Как выяснилось, бойню пережило несколько лошадей.
Френтис приказал собрать их и поручить заботам мастера Ренсиаля, которому это должно было пойти на пользу. До сих пор несчастный либо сидел в прострации, глядя перед собой, либо принимался перечислять имена своих лошадей любому, кто случайно оказывался рядом. Тогда как имя Френтиса он, похоже, так и не вспомнил, продолжая величать его «мальчиком».
Выбрав прекрасного вороного жеребца, который раздувал ноздри при виде пожиравших трупы собак, Френтис шепотом успокоил его и повел туда, где в беспамятстве лежал рыцарь.
По пути он встретил Джанрила Норина, тот расхаживал, лениво помахивая мечом, перед шестью выжившими воларцами.
— Неужели ни один из вас петь не умеет, а? У нас по вечерам тоска смертная, я желаю развлечься. Ты! — остановившись, Джанрил ткнул острием меча в щеку первого воларца. — Пой!
Подойдя ближе, Френтис увидел, что из глаз мужчины, испуганно воззрившегося на грозного менестреля, текут слезы.
