"
"— А я знаю, что никакая ты не купчиха. Надсмотрщик угадал? Ты содержанка, да? И еще я знаю, что ты прекрасно поняла его слова.
— Шлюхам хотя бы платят. В отличие от рабов.
— Слушай, чего тебе от меня надо, а?
— Хочу, чтобы ты сделал то, что хорошо умеешь делать. Украл. Точнее, чтобы это сделал твой новый маленький приятель.
— Украл ключ у надсмотрщика?
— Верно.
— А потом мы освободимся и захватим корабль. Это и есть твой великий план?
— Если у тебя имеется другой, я с удовольствием его выслушаю.
— Конечно, имеется.
Мой собственный. Видишь ли, в чем дело, меня зовет к себе сам хозяин этой посудины. Довольно состоятельный тип, под Воларом у него обширное поместье, а целое крыло здания отдано под гарем из молодых мужчин, привезенных со всех уголков света. Я там буду первым его трофеем из Объединенного Королевства. Меня будут баловать и нежить, тогда как ты будешь ежегодно щениться, пока матка не отсохнет.
— И это все твои желания? Чтобы с тобой забавлялись, как с домашней собачонкой, пока ты не состаришься и не сможешь больше возбуждать хозяина?
— Не беспокойся обо мне.
До того как это случится, я буду уже далеко. Целая империя раскинется передо мной со множеством сокровищ, которые можно украсть.
— Забудешь все, что было прежде? Родной город, собственную мать? — спросила Лирна и заметила, что удар достиг цели: его рот болезненно искривился. — Где она сейчас? Ты знаешь, что с ней произошло после падения города?
Фермин раскачивался взад-вперед, обхватив колени руками. Он вдруг сделался совсем юным.
— Нет, не знаю, — прошептал он.
— Ты говорил, что заботился о ней. Поэтому и стал воровать, да? Для нее? Хочешь сказать, теперь тебе все равно, жива она или нет?
— Но как узнать, остался ли там кто-нибудь в живых? Остались ли там свободные?
— Я знаю как. И ты, думаю, тоже.
— Когда городская стража меня арестовала, мама подкупила начальника тюрьмы, чтобы он позволил меня подкормить. Нынешний король дозволяет кое-какие послабления для заключенных, если они, конечно, могут за них заплатить.
Точнее, дозволял. — Фермин закрыл глаза, вновь стискивая колени. — Она мертва, я это чувствую.
— Ты чувствуешь это всем сердцем? Мое же сердце говорит мне, что в Королевстве еще остались свободные люди, и они дерутся за свою свободу, пока ты здесь пал духом.
Он открыл глаза, в которых блеснули слезы.
— Ты не шлюха, — хрипло проговорил он. — Ни одна шлюха не станет вести подобных речей.
— Помоги нам, а? Мы захватим корабль и вернемся домой.
