"
"На миг Лирне показалось, что все это — не более чем спектакль и показное смирение вождя, однако нарастающий ропот недовольства и замешательства среди воинов свидетельствовал, что театром тут и не пахло. Альтурк говорил искренне. Он действительно хотел, чтобы его судили.
Вперед выступил пожилой воин — невысокий и тонкий, как хлыст. Судя по тому, как все стихли, когда он поднял свою дубинку, он пользовался большим уважением среди соратников. Воин смотрел на коленопреклоненного вождя с оттенком сожаления.
— Наш талесса просит о суде, — начал он. — И, исходя из того, что он нам поведал, его действительно следует судить. Я, Мастэк, был его братом по оружию с того времени, когда он вырос настолько, что мог сам забраться на пони. И я ни разу не видел, чтобы он дрогнул в бою. Ни разу не видел, чтобы он бежал от трудного решения или трудного пути. Я никогда не видел его слабым… До сегодняшнего дня. — Старый воин прикрыл глаза, собираясь с силами, чтобы продолжить. — Я считаю его виновным в слабости.
Он не может дольше оставаться нашим талессой. Я присуждаю его к той судьбе, которая ждет предателя, стоящего рядом с ним. — Воин оглядел лонаков. — Есть кто-нибудь, кто может оспорить мое решение?
Все молчали. Лирна не видела на их лицах гнева, лишь мрачное одобрение. Она понимала, что происходит: эти люди были по рукам и ногам связаны своими обычаями, как жители Королевства — законами. Это был суд, а не мстительная толпа, и суд сказал свое слово.
Молчание разорвал резкий взрыв хохота, такой громкий, что он эхом пронесся по долине.
Глаза Кираль смотрели на поверженного вождя и горели ликованием, зубы оскалились, она вся заходилась от радости. Давока поднялась и отвесила девушке пощечину, принуждая замолчать. Это не помогло, та продолжала хохотать: казалось, что с каждой новой пощечиной ее смех становится все громче. В конце концов Давоке пришлось засунуть ей в рот кляп, завязав узел на затылке. Стало тихо, однако смеяться Кираль не прекратила.
Она повалилась на землю, слезы радости текли у нее из глаз. Она перехватила взгляд Лирны, ее глаза вспыхнули в пламени костра, и она сестре подмигнула.
Принцесса отвернулась от них и увидела, как Мастэк шагнул к своему бывшему вождю, сжимая обеими руками дубинку.
— Я предлагаю тебе нож, Альтурк, — произнес он. — В память о наших битвах.
— Убей меня, но не надо оскорблять, — покачал головой Альтурк.
Старый воин кивнул и занес дубинку.
