— А кот — красавец, скажи?
— Ну, так на это и расчет — посмотришь на этого красавца и не выбросишь, потом почитаешь и, возможно, придешь.
— Когда ад замерзнет. — Диана презрительно фыркнула. — Я все это просто презираю.
— Дина, согласно Данте, ад и так замерзший.
8
— Геннадий Михайлович, нужно подписать бумаги.
Маша внесла в кабинет папку с документами, и Генка с трудом оторвался от работы. Иногда что-то настолько захватывало его, что он просто забывал обо всем, словно летая где-то в самых высоких небесах.
И тут Машка со своими бумажками.
Ему было сложно без Олега. Вот только сейчас Генка понял, как много значил в их бизнесе его друг и партнер. Нет, он и раньше знал, но за время, что они вместе тянули свое общее дело, он не то чтоб позабыл, а привык, что есть Олег, который всегда что-нибудь придумает, что-то такое, что никому другому и в голову не придет, и они будут вместе этому радоваться и бросятся осуществлять задуманное, на ходу улучшая, додумывая новое, и получится отличный продукт, который клиенты с руками оторвут.
Без Олега стало совсем не так. А мысль, что Олег тяжело болен, угнетала Генку — накануне он был в больнице, но к Олегу его не пустили, его и вообще не пустили в крыло, где поместили всех заболевших. И пока он препирался с врачом, которого уже знал, дверь открылась и вывезли каталку с накрытым простыней маленьким телом, а врач, вздохнув, сказал:
— Это четвертый уже. Дети, понимаешь, ослаблены — ни питания не получали нормального, ни прочих условий, что значит — пьющие родители.
Эти дети курили, нюхали клей, пили алкоголь, плохо питались, вот инфекция их и косит одного за другим. Младенец сразу умер, потом еще двое ребятишек, а этот сейчас, и сделать ничего нельзя, слишком тяжелая интоксикация, а организмы не борются, нет ресурса.
— А Олег?..
— Пока держится, а там поглядим. — Врач похлопал Генку по плечу. — Он боец, да и всяко покрепче этих будет: молодой, здоровый, непьющий, не курил никогда, ходил в спортзал, принимал витамины, нормально питался… Ведь так?
— Точно так.
— Ну, вот. Значит, сдюжит, никуда не денется. Тут, брат, за него идет война нешуточная, Наташка ему помереть не даст, не думай даже. А ребятишки мрут, жаль. Уж мы как стараемся, все тут торчим безвылазно, и другая смена подтянулась, но что мы сделаем, когда ресурса нет у пациентов, запаса прочности, так сказать?"
"— И что, они все умрут?
— Кто знает? Может, и все. — Врач вздохнул. — Родители тоже все больны, и все здесь.
