Генка, если бы позволяли приличия, побежал: ведь кто знает, что там происходит, Наташа Макарова — девушка не из пугливых, и если уж она позвонила, то, стало быть, и правда что-то скверное случилось.
Реутов притормозил Генкин бег, тронув за плечо.
— Позади нас идешь. — Реутов прислушался. — И не суешься в драку, если что. Ишь ты, чисто бесы, воют… Магнитные бури сегодня, что ли?
Со второго этажа слышался многоголосый крик и звуки драки. На лестнице толпились дети, заинтересованно наблюдая за происходящим, их лица светились нездоровым возбуждением, только самые маленькие испуганно жались за спинами старших.
— Ну, охренеть! — Реутов заглянул в коридор и полез в карман за сотовым. — Я вызываю подкрепление и «Скорую». По-моему, здесь все убили всех.
Генка заглянул в коридор, и его замутило. Кровь была повсюду.
И на двери квартиры Олега тоже.
4
— Я никогда в жизни так не радовалась, что нахожусь в комнате с надежной дверью, как сегодня вечером.
Наташа смотрела на Генку испуганными глазами, и он видел, чего ей стоит не заплакать.
— Наташ, давай я тебя домой отвезу.
— Нет. — Она кивнула на Олега. — Уже тридцать девять и семь, дышит он очень нехорошо, пока поставлю капельницу, но в любом случае на ночь я его одного не оставлю, сегодняшняя ночь может его убить. Я о таких случаях только в учебниках читала, и мне кажется, что клиническая картина заболевания отличается от той, что я видела. Тяжелейшее течение болезни, нужен постоянный врачебный уход.
Сейчас Саня приедет, осмотрит его, будем думать, как нам дальше поступить, но я склоняюсь к тому, что нужно везти Олега в стационар, как бы не пришлось его к аппарату подключать.
Генка кивнул, соглашаясь — конечно, Наташа права, но оставаться здесь на ночь после того, что произошло за дверью… Собственно, что именно там произошло, Генка не знал. Как только полицейские разогнали массовые беспорядки в коридоре, он вошел и открыл дверь. Позвав Наташу из прихожей, просто чтоб дать знать, что это он, а не кто-то чужой, он запер за собой дверь и взглянул на свои ботинки — в коридоре он мог запросто испачкать их в крови.
И теперь они вдвоем с Наташей старались не прислушиваться к тому, что там происходит, но звуки все равно доносились: спокойные голоса полицейских, истеричные крики женщин, мат, и где-то заходится в крике младенец. Генка поежился — он никогда не видел подобного вблизи и считал, что вполне обошелся бы без этого знания.
