— Полицейский еще раз посмотрел через плечо Генки, как врачи подсоединяют Олега к капельнице. — Гриппа сейчас много, конечно…
— В том-то и дело. — Генка тоже оглянулся. Приятель выглядит очень паршиво, и это его тревожило. — Он с детства так переносит вирусы, чуть зацепил — все, помирает. А кого убили?"
"— Из двадцать второй квартиры гражданина, — полицейский уже понял, что ему не светят свидетельские показания. — Оно, конечно, туда ему и дорога, всю жизнь в тюрьме, а чуть выйдет — пьет и дебоширит, да только убийство есть убийство.
Что ж приятель ваш, совсем ничего не видел?
— Через закрытую дверь? — Генка вскинул брови. — Офицер, у него температура сорок, он и слышал не все, практически без сознания с ночи. Да и звукоизоляция здесь…
— Понимаю.
Двое санитаров, тяжело ступая, вынесли на лестницу носилки, на которых, проступая кровавыми пятнами через простыню, лежало тело убитого.
— Да, дела. — Полицейский вздохнул. — Я прежнего хозяина знал, тоже приличный был парень. Денег подкопил и съехал отсюда.
— Олег тоже не задержится. — Генка снова оглянулся на друга. — Мы бы рады помочь, офицер, но вы же сами видите.
— Вижу, — хмыкнул полицейский. — Трое в больнице, один в морге, что ж, тут все понятно — кроме того, кто же все-таки убил. Свалка была, в такой свалке выяснить, кто кого угостил сильнее, чем требовалось, практически невозможно. Ладно, выздоравливает пусть приятель ваш да съезжает отсюда, тут нормальному человеку делать нечего. Работает-то кем?
— У нас небольшая фирма по обслуживанию предприятий.
Программирование, раскрутка сайтов, программные продукты. Два года как начали работать, развиваемся.
— А, компьютерщики. — Полицейский понимающе кивнул. — Тогда понятно.
Ему теперь стал понятен и сам Генка, и его внешний вид, и презрение к «ботану» сменилось уважением — все эти компьютерные гении знают нечто недоступное ему, но люди они в основном нормальные, хоть и немного чокнутые.
По коридору, пошатываясь, шаркала женщина, обряженная в грязный цветастый халат. Лицо ее распухло от побоев и пьянства, волосы, не мытые, кажется, несколько лет, грязным колтуном свисали набок.
Остановившись у открытой двери, она попыталась заглянуть в комнату через плечо полицейского, но тот кивнул ей — проходи, мол, куда шла.
— А я к нему в дверь стучала, — проговорила женщина хрипловатым голосом, звучащим истерикой, заглядывая в квартиру с хищным интересом. — Я этому гаду стучала, руки отбила, просила открыть, открыл бы, глядишь, Вася живой бы остался.
