И лишь одна из девушек сказала, словно невзначай:
— Мне всегда казалось, что они с Кротовым слишком уж подчеркнуто избегают друг друга, потому что как только Маша уходила из офиса по делам — а нам же слышно, что она Геннадию Михайловичу говорит насчет того, куда ей надо по делам фирмы, — так вот, стоило ей выйти, Сережа хватал телефон и шел в коридор звонить, и что говорил, не слышно, я один раз даже специально подслушать хотела, хотя не разобрала ни слова, но тон его… Я от него такого тона не ожидала, и я думаю, это он Маше звонил всякий раз.
Да это и проверить можно — возьмите распечатку у оператора.
Реутов сделал себе пометку насчет запроса телефонному оператору, а теперь смотрел, как Кротов плавился на стуле, изобретая способ не отвечать на вполне обычный с виду вопрос. Ну, а что может быть необычного в вопросе насчет «где ты живешь?», поставленного полицейским, уличившим тебя в поддельной прописке? Но именно на этот вопрос Кротов отвечать не желал, понимал, что выглядит при этом очень подозрительно, — и все равно отмалчивался.
— Если у вас больше нет вопросов и я не задержан, то мне пора идти.
Реутов кивнул — иди, мол.
Зазвонил телефон — это был Виктор, и Реутов порадовался, наверняка он что-то нашел, и это, возможно, станет точкой отсчета для раскрытия дела. Или же он проголодался и сейчас скажет: привези мне два гамбургера с острым соусом.
— Дэн, надо поговорить, я тут, по-моему, что-то нащупал.
— Сейчас буду.
Реутов наблюдал, как Кротов садится в небольшую голубую машинку и выезжает со стоянки.
«Ага, езжай, но никуда ты от меня не денешься, дружок, потому что на твою машину я маячок повесил. — Он спустился по лестнице и пошел к своей машине. — Видали мы таких, кто не желает отвечать на вопросы, во всех видах видали».
* * *— Мы с мамой так решили, а с моей мамой спорить бесполезно.
Наташа смотрела на Олега. Она понимала, что поступает сейчас нечестно — Олег еще не оправился от болезни, а она его тяжелой артиллерией глушит, но если сейчас его не додавить, он снова вернется в ту квартиру, а этого Наташа не хочет.
Воспоминания о том дне, когда за дверью квартиры люди рвали друг друга в клочья, еще совсем свежи в ее памяти, и Наташа не желает больше видеть ни тот дом, ни квартиру, ни уж тем более — коридор, где валялись тела и пол был залит кровью, как на скотобойне.
— Мы освободим тебе дедушкин кабинет, он просторный, есть балкон, все твои вещи туда отлично поместятся. — Наташа держала Олега за руку.
