— А потом звонит и говорит: я заболел, справляйтесь без меня, и я слышу — да, кашляет, явно заболел. Так он сам обещал позвонить… Спросите у него, где он ту бодягу взял, он-то знает!
«Значит, о смерти Долгашевского Павлов не знает. — Бережной наблюдал за арестованным, размышляя, что либо он гениальный актер, либо говорит правду. — Можно на этом сыграть».
— А нанять Малышева чья была идея?
— Адвокат, что ли? Тут я не в курсе, говорил с ним тот человек, что от Марконова. Так Ванька сказал — типа, порешают через суд, как только иск всплывет, собственники, боясь ареста имущества, продадут свои офисы за бесценок.
Бережной кивнул — скорее всего, так бы оно и было: испуганные перспективой лишиться имущества вообще, а если бы предыдущую сделку признали недействительной, то и последующие тоже, владельцы офисов постарались бы спасти хоть часть своих активов и продали бы помещения по цене, которую предложили им, не торгуясь. Имя Олега Малышева, иск в суде — да никто бы не сомневался, что совершил выгодную сделку, продав имущество за полцены, а то и меньше.
— Лихо. — Бережной вздохнул. — Могло получиться, да.
— Получилось бы, как пить дать! — Павлов гордо выпятил грудь. — Мы бы хорошо заработали.
Бережной смотрел на Павлова с брезгливым интересом. Он никогда не мог понять, откуда берутся такие вот люди, лишенные любых моральных ориентиров. Ходят в школы, растут в семьях — а потом выскакивает в жизнь особь абсолютно без тормозов, без понимания разницы между хорошо и плохо, эдакие люди-желудки, все побуждения которых вертятся вокруг поесть и потрахаться.
Полковник подобного и понимать не хотел, а его миссия заключается в том, чтобы как можно большее количество таких вот профессиональных недоумков изолировать от общества.
— Вирус кто распылял, ты или Долгашевский?
— Вирус?!
Удивление Павлова было таким искренним, что явно о вирусе он ничего не знал. Что ж, еще одна попытка, вопросов много, а Павлову торопиться уже некуда.
— В секте «Путь вечности» на каком ты был уровне?
Павлов замер с открытым ртом, глаза его испуганно округлились, и полковник понял, что попал в десятку.
— Я и так знаю — на первом. А Долгашевский, скорее всего, входил во внутренний круг. А Солонцова?
— На четвертом…
— И как же вы все вместе снюхались снова?
Павлова затрясло, слезы покатились по его щекам.
— Вы ничего не понимаете.
