Оказалось, что в списках этой секты значились очень высокопоставленные чиновники и их дети, а также известные бизнесмены, а вещественные доказательства и записи были уничтожены пожаром, возникшим на складе улик. Там целая система рангов и уровней была, я помню, изучал тогда из интереса. А в итоге мелкие сошки пошли как свидетели и многого не сказали, потому что были не в своем уме, и к суду удалось привлечь кое-кого из верхушки секты — всего лишь за мошенничество, но в тюрьму никто не сел, к сожалению. Защищали их адвокаты из конторы самого Малышева, так что особых шансов не было.
— Но вот эта самая Мария Гранишевская проходила по делу «Пути вечности» — была одной из наложниц основателя секты Ивана Домбровского, — сказал Реутов, — и звали ее тогда Мария Богданова. Свою нынешнюю фамилию девица обрела, взяв после суда фамилию матери. К суду она не привлекалась, по делу проходила как свидетельница и на суде давала свидетельские показания, но ее пальчики в нашей базе имеются, как и досье. А вот папаша ее, который тоже в той секте был не последним человеком, наложил на себя руки в СИЗО, и на него тогда многое списали — отчасти потому никто из крупной рыбы так и не сел.
Хотя, по-моему, этот Богданов как раз и сам искренне верил во всю ту чепуху, которую проповедовал, даже дочь не пожалел для общего, так сказать, дела — потому и убил себя, когда понял, что сотворил. Повесился в камере, и все. Может, сам повесился, а может, и помог кто. — Реутов вздохнул. — Я тоже тогда внимательно следил за расследованием того дела, мне было интересно.
Конечно, само дело я не читал, но расследованием интересовался — в пределах своих возможностей — и отлично помню, что полного списка членов секты так и не нашли, а ведь там вполне мог быть и следователь по делу, и прокурор, и судья — кто угодно там мог быть, если депутаты засветились и миллионеры. Да только пойди найди теперь, кто там был и кто чем замазан, дело-то прикрыли уж больно резво. А Богданов все знал, конечно, может, оттого и прожил после ареста недолго.
Разные слухи ходили среди наших тогда, но из того, что я слышал, было понятно, что Богданов был идеалист — слабое звено, так сказать, и все бы рассказал, конечно. Так что я не исключаю, что ему могли помочь умереть.
— Все может быть. — Полковник задумался. — А дочурка, значит, нырнула, и нет ее, и где она была все эти годы, неизвестно, зато вынырнула полтора года назад у нас в Александровске, устроившись на работу в фирму Щелканова и Горчинского секретаршей.
