Если папенька не явится до утра, я сюда выпущу Маршала с Гудрун, днем они никого не подерут.
– Есть четыре травы, вместе они сильнее, хотя может помочь и одна. Спроси про них, ведь тебе не нужно скрывать свою кровь.
Подруга молча кивнула и стала смотреть на лейку; она думала, и Мэллит не стала мешать. Темнота дурманила резкими запахами, и сильней всего пах можжевельник. На его ягодах северные люди настаивают касеру, и мужчины ее пьют… Губы первородного Ли, когда он приходил последний раз, пахли можжевельником, ведь он пил с большим королем.
Первородный простился с союзником и прощался с ничтожной, только она ничего не знала и упивалась счастьем."
"Это была ночь ночей и радость радости, а когда Проэмперадор ушел, Мэллит вспомнила строки Кубьерты: «Чем сильней наслажденье, тем легче забиться новому сердцу, и тем угоднее Кабиоху зачатая в миг радости жизнь». В то утро она впервые подумала о черноглазой дочери, чья красота вырастет из счастья недостойной и ниспосланного самим Флохом огня.
Мысль скользнула по сердцу солнечным лучом и погасла, ведь день принес боль разлук и страх за любимого. Он уходил далеко, он мог не вернуться, а лунная кровь пришла в положенный срок.
– Сэль, – окликнула Мэллит, – если нужно пройти дорогой Холода, я пройду. Если именуемому Папенькой за помощь надо заплатить, заплати мной.
– Глупость какая! – Руки подруги обхватили недостойную, они были так горячи, что жар пробивался сквозь кожу и мех. – Папенька никого не забирает, ему просто нужно утереть нос бабушке.
Он сделает все, как я скажу, главное до него добраться. Может быть, его прогнали костры?
– Мы прыгали через огонь по слову Царственной.
– Тогда тебе лучше выйти, вдруг это ты их пугаешь, а я подожду еще.
– Ничтожная уходит.
– Возьми фонарь.
Мэллит покачала головой и поднялась, чтобы увидеть высокого и грузного, выходящего из темноты, но это был не Папенька.
– Ваше величество, – вскочившая Сэль присела, – вы не спите?
– Проснулся вот, – именуемый Хайнрихом обнял жену, и Мэллит, чтобы не мешать, отступила во тьму.
– Что вы с Мелхен позабыли в Хильдином огороде?
– Тут убили бесноватых и очень злых, – Сэль не отстранялась от мужчины, но и не приникала к нему. – Это место дурной смерти, а я хотела поговорить с папенькой. У меня к нему важное дело. Понимаете…
– Не части́, – велел именуемый Хайнрихом. – Выходцам в Берлогу ходу нет. Так было и так будет.
– Наверное, это правильно, – вздохнула Сэль.
