Черный, напоминающий готового взлететь жука распластанный силуэт на белом фоне и отдельно – розоватая цветущая ветка…
Капитан Арамона мог гордиться: бывший унар Лионель у него наконец чему-то научился.
4Сад Кримхильде открыли сразу же, как принесли ключи, которые хранил смотрящий за растениями. Из открытой двери пахло землей, хвоей и еще чем-то пряным и приятным. Мэллит не чувствовала ни угрозы, ни тревоги, ей хотелось войти и коснуться живых листьев.
– Закройте за нами двери, – велела подруга, – и не входите, если мы не позовем.
У нас очень важное дело.
– Да, госпожа Зелина, – большой король успел объяснить воинам, что Сэль нужно слушать, и они слушали. – Мы не войдем.
– Спасибо. Мелхен, там ступеньки.
– Нич… Ничего страшного, я помню.
Фонарь Селины позволял не споткнуться, но кадки и подвесные горшки тонули во тьме. Казалось, вокруг настоящий лес, казалось, это сон, но спать гоганни не хотелось, не одолевали ее и неприятные мысли, и это было плохо, ведь подобные именуемому Папенькой будят в живых дурное и низкое.
– Никого… – Сэль подняла повыше свой фонарь. – Мерзавка, которую ее высочество убила твоим горшком, упала здесь.
– Ты уверена, и это хорошо. Я запомнила крики и бой, но в темноте растения так похожи.
– Я, чтобы не запутаться, привязала ленту и попросила ее не убирать, – объяснила Селина, – видишь, вон там, на седом можжевельнике?
– Ты умна.
– Нет, я что-то напутала. Папенька должен был прийти, ведь он стал тестем короля, да и Зоя… Я только сейчас подумала, это так странно, что она меня не отговаривала.
Зоя очень добрая и меня любит, но соображает не лучше Герарда. Ей страшно хотелось, чтобы я влюбилась в монсеньора Лионеля, он ей так нравится…
– Первородный Ли прекрасен.
– Да, но сама-то она любит папеньку, а сравнивает его величество не с ним, а с монсеньором Лионелем. Ее величество говорила, что большинству людей чужда логика, и это так и есть.
– Именуемый Папенькой мог не знать, что ты вышла замуж.
– Не мог! Выходцы всегда приходят на свадьбы, а я ведь еще и кровь пролила.
Для папеньки это как звезда Ретаннэ. Конечно, у него могло что-то случиться, а я одна по тропе Холода не пройду. Давай немного посидим.
– Тебе плохо? – Мэллит сняла со скамейки большую лейку, полную воды и оттого тяжелую. – Что я должна делать?
– Я в порядке. Немного болит, конечно, но иначе просто не может быть.
– Это так, – подтвердила гоганни, вспоминая ужасное, – и это пройдет.
– Конечно, пройдет.
