– А раз так, сидеть нам вместе до утра, это я вам как брат сакацкого господаря говорю.
Довод подействовал, но Эмиль для верности подхватил капитана, которого вдруг стало до одури жаль, под руку и поволок через уже вполне дворцовые залы. Гостей и в полночь-то было немного, сейчас же осталось всего ничего, но музыка еще играла, а в Южной гостиной с алыми, цветов покойной королевы, занавесями пили шадди. Как и предполагала мать – по-эйнрехтски.
2Райнштайнер поднялся со своего места, когда весне, если верить забившимся в угол часам, исполнился час.
– Регент и первый маршал Талига задерживается, – со всей торжественностью напомнил бергер, – соответственно, праздничный тост переходит к маршалу от кавалерии и Проэмперадору Олларии герцогу Эпинэ. Мы уже встретили весну, и сейчас самое время сказать о том, что надлежит сделать до следующего снега.
– Да? – застигнутый врасплох Иноходец растерялся, к тому же у него совершенно не к месту и без всякого вина закружилась голова. – Даже не знаю… Ойген, вы скажете лучше меня.
Или Валентин…
– Или виконт Сэ, который всегда может выпить за свою шляпу, – барон блеснул зубами, как делал всегда, когда шутил. – Тем не менее я готов завершить тост, но лишь завершить. Наши бокалы мы наполнили, так поднимем их. Маршал, мы вас слушаем.
– Хорошо, – спорить с Ойгеном бесполезно, но что говорить-то? – Я бы хотел… Хотел, чтобы Осенний излом вы… мы все встретили у меня… В старом замке на Марикьярском холме. Разумеется, если мы управимся с Олларией и… со всем остальным.
– Нам придется поторопиться, – сообщил барон, – но это вполне возможно.
Я принимаю ваше приглашение и продолжаю тост."
"Мы – я говорю «мы», имея в виду не здесь собравшихся, а всех людей в целом – слишком озабочены сиюминутными делами, чтобы оценить время, в котором нам выпало родиться. Когда клирики клеймят паству за гордыню, они правы, хотя зачастую сами подвержены тому, что якобы порицают. Гордыня – это отнюдь не отказ встать на колени перед изображением Создателя. И не нежелание признать себя жалкой пылинкой, а грехами – то, что велит церковь.
От нас зависит довольно, чтобы не считать себя ничтожеством, а отцы церкви способны не только на ошибки, но и на подлости. Их мнение слишком часто меняется, чтобы принимать его безоговорочно. Герцог Придд был прав, высылая из Марагоны оскорблявшего память погибших проповедника.
– Благодарю вас, – Придд вежливо приподнял свой бокал, а Эпинэ невежливо хлебнул из своего. Голова кружиться меньше не стала, как и больше.
